Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Автор также поясняет, что Ельцин не взял на себя публичную ответственность за разворот самолета, так как у него были многолетние хорошие отношения с тогдашним президентом Биллом Клинтоном и публично их портить Ельцин не хотел. «Да и вообще, правильно было в той ситуации сыграть в “двух следователей” (злого и доброго)».

После примаковского «разворота над Атлантикой» страну захлестнули патриотические настроения. Раздавались призывы оказать военную поддержку Югославии. Однако Ельцин заявил, что никаких силовых мер Россия применять не будет. Глава администрации Александр Волошин на закрытой встрече с журналистами признал, что МИД «слишком заигрался с Милошевичем» и что это идет в ущерб национальным интересам.

И что дальше? Понятно, что после такого дипломатического демарша Примаков не мог стать главным лицом России в урегулировании кризиса вокруг Югославии. Министр иностранных дел Игорь Иванов не обладал соответствующим весом и авторитетом, чтобы стать переговорщиком со стороны России. 28 марта в Белград с миротворческой миссией прибыли Борис Немцов, Егор Гайдар и Борис Федоров. Но они не смогли стать участниками сколько-нибудь значимых переговоров и возвратились ни с чем.

12 апреля парламент Союзной Республики Югославии проголосовал за присоединение республики к союзу России и Белоруссии и выпустил постановление «О присоединении Союзной Республики Югославии к Союзу Беларуси и России». Российский парламент на экстренном заседании с радостью поддержал своих сербских коллег, порекомендовав президенту и правительству незамедлительно начать подготовку к этому процессу.

Накал обсуждения этого союза в Думе зашкаливал.

«Это славянская солидарность, о которой мечтали все славянские народы, – возглашал тогда Жириновский. – Это православная солидарность, ибо все три государства православные – Россия, Беларусь, Югославия… И теперь мы будем иметь, если все пойдет положительно, границы от Адриатики до Камчатки».

Фактически России предлагалось вступить в войну с Североатлантическим альянсом на стороне сербов. Вовсе не принимая во внимание эту угрозу, Дума проголосовала за рекомендации немедленно направить на территорию Югославии военных советников и снаряжение (что нарушало введенное ООН эмбарго на поставку оружия в Югославию).

Но Ельцин отказался даже рассматривать подобную возможность.

* * *

14 апреля Черномырдин был назначен спецпредставителем президента России по югославскому урегулированию.

Далеко не все поддержали назначение ЧВС главным переговорщиком по Югославии – говорили про отсутствие у него «дипломатического опыта». На что ЧВС ответил: «Должность премьер-министра РФ, которую я занимал больше пяти лет, подразумевает… наличие высшей дипломатической квалификации. В распорядке дня премьера… каждый день есть встречи, сложные, очень сложные переговоры с первыми лицами государств, что само по себе требует дипломатического умения, прочных знаний и понимания как позиции России, так и позиций страны, с которой ведутся переговоры».

ЧВС подтвердил, что с просьбой назначить именно его Ельцину специально звонил Билл Клинтон. Американцы, пишет он, нуждались в посредничестве России, и «лично Билл Клинтон вышел на Бориса Николаевича Ельцина с такой просьбой». ЧВС перечисляет принципы, которых он, по указанию президента, должен был придерживаться в переговорном процессе: осуждать агрессию, соблюдать Устав ООН и международное право, добиваться территориальной целостности Югославии, широкой автономии для Косово.

Ельцин вспоминает: «Было сильное давление со стороны профессионалов-мидовцев, которые считали, что для такого рода переговоров необходим дипломат со стажем, высокого ранга, может быть, замминистра иностранных дел. Другие, напротив, говорили, что в связи с обострением отношений с Западом возглавить российскую миссию должен известный политик, которого там уважают. Например, активно советовали назначить Гайдара… После долгих размышлений я остановил свой выбор на Черномырдине… У Черномырдина был огромный вес и авторитет как в Югославии, так и на Западе, в глазах американской политической элиты. Это уникальное сочетание давало ему возможность строить переговорную линию свободно, ориентируясь только на конечный результат: скорейшее прекращение военных действий».

Хотя ЧВС уже не являлся официальным лицом, он все равно поднимал статус переговоров фактически на уровень первых лиц государства. Кроме того, у него было принципиальное отличие от кадровых дипломатов – уверенность в своем праве в рамках поставленных перед ним задач проявлять самостоятельность.

Что же касается Примакова, то своей жесткой позицией он закрывал дорогу конструктивным переговорам. В своем интервью интернет-изданию «Правда. Ру» (25 марта 1999 года) он заявил: