Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Занимался тяжелой промышленностью, энергетикой, сельским хозяйством, ВПК. Раздавал кредиты и отбирал льготы. Вел переговоры с террористами, ездил в Давос на Всемирный экономический форум, где рассказывал о новой России акулам капитализма и западным министрам, занимался урегулированием ситуации в Чечне, выстраивал экономические отношения с Соединенными Штатами, убеждал депутатов, договаривался с МВФ и Всемирным банком, работал со СМИ. И очень важно, что для губернаторов, президентов республик, директоров предприятий он был своим человеком, так же, как и они, стремящимся понять и встроиться в новое время.

Как его ни критиковали, все же очевиден масштаб личности Виктора Степановича, делающий бессмысленными и неуместными все эти придирки: а этого он не понимал, а в том плохо разбирался…

С. В. Анисимов[17]:

«Мало людей, так глубоко понимающих механику государственного управления и политического закулисья, причем не только российского и украинского, но и, к примеру, немецкого и вообще европейского.

Он был человеком вовсе не экономических принципов и политических теорий, не ценностей и идеалов, не бизнесов и амбиций, он был человеком непосредственной хозяйственно-административной реальности. А в этой реальности можно сделать ровно то, что возможно, как бы ни хотелось “как лучше”».

Реформаторы верили в экономический детерминизм – что новые экономические отношения сформируют нового человека. Черномырдин, прошедший суровую школу советского производства, был более реалистичен. Новая экономика автоматически не сформирует нового человека, успешно ориентирующегося в рыночных реалиях. Как не сформировала нового человека экономика социалистическая.

Вот весь этот клубок переплетений старого советского и нового российского Виктору Степановичу и приходилось распутывать. Этот процесс ярко отразился в его знаменитых «черномырдинках». Они не просто забавные упражнения Виктора Степановича в жанре устной литературы, а абсолютно адекватные отражения тех не всегда адекватных ситуаций, которые формировались из столкновения привычного советского опыта с новыми рыночными, демократическими принципами и правилами. Какая была жизнь, такие были и «черномырдинки».

Да, порой они напоминают реплики из пьес советских комедиографов 20–30-х годов – Шкваркина, Эрдмана или даже драматургов театра абсурда:

«Есть еще время сохранить лицо. Потом придется сохранять другие части тела.

Принципы, которые были принципиальны, были не принципиальны.

Раньше полстраны работало, а пол не работало. А теперь все наоборот.

Мы выполнили все пункты от “А” до “Б”.

Почему мы вдруг решили, что каждый может иметь?

Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно.

Ни то не сделали, ни эту не удовлетворили, ни ту…

Страна у нас – хватит ей вприпрыжку заниматься прыганьем.

Были, есть и будем. Только этим и занимаемся сейчас.

У кого руки чешутся – чешите в другом месте!

В нашей жизни не очень просто определить, где найдешь, а где потеряешь.

Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.

Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды».

Такая вот советско-российская каша. Или эклектика.

Его так называемое косноязычие – это точное отражение абсурда российской реальности – косой, неправильной, кривобокой, искореженной ее тяжелой историей, – реальности, которую надо было долго и старательно выправлять. В общем, предстояла трудная работа. ЧВС закладывался вдолгую – он понимал, что быстро и сразу – не получится.

А эпоха была настроена на то, чтоб побыстрее. ЧВС с ней не совпадал по темпоритму. Шел с ней не в ногу.

И последнее.

Нет ничего более изменчивого, чем прошлое. Казалось бы, оно уже состоялось, закончилось – что тут может меняться? Однако, попадая в контекст современности, оно начинает менять свой смысл, значение – когда обесцениваясь, а когда резко вырастая в цене…

На мой взгляд, ЧВС как никогда актуален. Это иной взгляд на развитие – противоположный как проектной деятельности реформаторов по построению правильного будущего, так и стремлению коммунистов вернуться в прошлое. Это был как бы третий путь. Не тот пресловутый «особый путь» России, а совсем другой – долгой и кропотливой работы над настоящим.

Этого в мемуарах ЧВС не сформулировал. Но это – при желании – можно «вычитать» из всей его биографии.

<p>Постскриптум: «Никогда такого не было, и вот опять…»</p>

Именем людей, много сделавших для страны, называют улицы, школы, университеты, заводы и пароходы, бывает, целые города. Институт экономики переходного периода получил название Институт экономической политики имени Е. Т. Гайдара. Его имя присвоено государственной средней общеобразовательной школе № 1301. Имя Примакова носят гимназия в Одинцовском районе Московской области, улица в Ленинском районе города Махачкалы, ледокол «Совкомфлота», санаторий «Правда» Службы внешней разведки РФ. Научно-исследовательское судно Western Neptune, приобретенное Росгеологией, было переименовано в «Академик Примаков».