Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Но Гайдар не до конца понимал, что такое производство. И в частности – что такое металлургия, нефтегазовый комплекс, оборонка, легкая промышленность. Все его знания об этих отраслях носили главным образом теоретический характер. И в принципе такой дисбаланс был довольно опасен. Черномырдин знает производство. Но если он “поплывет” в макроэкономической ситуации, если упустит стратегию – это еще опаснее. Это опаснее во сто крат. Причем перед Черномырдиным стоит сложнейшая задача: не просто держать прежние приоритеты, а выполнить то, что не успел и не смог сделать Гайдар, – стабилизационную программу… Человеческие качества Виктора Степановича проявились так, как я и ожидал: он оказался по-настоящему надежен. Он не подвел ни в одной критической, острой ситуации… То, что именно этот человек возглавил правительство России в столь сложный и ответственный для страны момент, я считаю большой удачей».

Но и оппозицию ЧВС тоже не устраивал. Очень скоро выяснилось, что он оказался не из тех, с кем можно вести хитрые политические игры и постепенно перетянуть на свою сторону – оказался на сто процентов человеком команды президента.

<p>3.2. Первые шаги во главе правительства</p>

Ельцину нужно было замирение с депутатами, и он его получил (ЧВС прочувствовал момент гораздо лучше Каданникова – он блестяще умел общаться с любой аудиторией).

Ельцин: «В российской экономике началась “эпоха Черномырдина”. Новый премьер принес в атмосферу рыночных реформ… неожиданный акцент. Акцент на надежность, прочность, стабильность… Втягивание гайдаровского правительства в жутчайшую идеологическую склоку, в изматывающие дискуссии – нанесло всем нам непоправимый урон. В политическом смысле гайдаровское правительство по изложенным выше причинам оказалось достаточно незащищенным. Положение совершенно изменилось с приходом Черномырдина. Он понимает, что премьер-министр обязан быть политиком. Обязан, если хотите, прикрывать свою экономическую команду. Обязан выражать определенные устремления, настроения общества. Как гром среди ясного неба была на восьмом съезде (11–14 марта 1993 года) для бросившихся в атаку депутатов речь премьер-министра: взвешенная, определенная, я бы сказал, мужественная речь. Слова “Дайте работать”, сказанные человеком, имеющим за плечами такой жизненный опыт, отрезвили на какое-то время даже оголтелый съезд. Честно говорил Виктор Степанович и об ошибках правительства, о тех опасностях, которые угрожают стране в период реформ… Жесткий, авторитетный премьер создает опору для президентской политики – этот второй центр власти как бы цементирует все правительственные группы: и стратегическую, отвечающую за безопасность страны, и экономическую, которая объективно не может не совершать сейчас дестабилизирующие шаги, и политическую, которая “давит” на две остальные, проводя в жизнь демократическую идеологию. Хасбулатов сразу почувствовал силу Черномырдина, оценил его влияние на настроение в обществе. Недаром в ходе летних месяцев им и его депутатской командой была сформулирована примерно такая идея: парламентская республика с сильным премьером. Они пытались перетянуть премьер-министра на свою сторону, недвусмысленно намекая, что его фигура вполне устраивает парламент. Но Черномырдин на этот союз с “революционным” Верховным Советом не пошел. Нас с Виктором Степановичем объединяют общие взгляды на многие вещи. Он не приемлет беспринципного политиканства. И вместе с тем не витает в облаках. Это сочетание разумного опыта и выработанных годами принципов присуще людям нашего поколения. По крайней мере, в разных, самых критических, самых тяжелых ситуациях понимание у нас с Черномырдиным было полное. И мне хочется думать, что это рождается не просто на уровне дисциплины, осмысленной необходимости – а на уровне более глубоком, что ли».

Однако возмущение демократической общественности из-за отставки Гайдара долго не проходило. Поэтому первые шаги ЧВС во главе правительства отслеживались с особой придирчивостью. В связи с заменой высокообразованного Гайдара на не очень ЧВС – и началось это противопоставление, ставшее общим местом либеральной публицистики 90-х: мол, мы строим новую страну, освобождающуюся от своего советского прошлого, а нам высокого интеллектуала меняют на типичного советского министра.

На трибуне – правительство 1993 года: Ю. Ф. Яров, А. Б. Чубайс, Г. С. Хижа, В. Ф. Шумейко, Б. Н. Ельцин и др. 1993

[Архив Е. В. Белоглазова]

В значительной мере эти оценки и сформировали образ ЧВС в общественном сознании (и попали даже в последнюю книгу воспоминаний Ельцина).

Публицисты отточили перья и вдохновенно стали живописать объемный портрет нового премьера. У Олега Мороза этот портрет вышел наиболее подробным. Привожу его характеристику практически целиком:

«Что представляет собой сменивший Гайдара Черномырдин?.. По своей внешности, манере держаться, говорить – это стопроцентный советский хозяйственный руководитель, этот самый “красный директор”. Как говорится, “не Копенгаген”, звезд с неба не хватает, но на земле стоит крепко, обеими ногами.