Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Абсолютно органично Черномырдин смотрелся бы в Политбюро. Подошел бы, без сомнения, даже на роль генсека… В принципе, Черномырдин относится к тому же, условно говоря, антропологическому типу, что и Брежнев. Опять-таки, вещать с трибуны, как и члены Политбюро, Черномырдин может только по писаному. Стоит ему оторваться от печатного текста и начать говорить “своими словами”, – он тут же впадает в фантастическое косноязычие. (Впрочем, при таком косноязычии из его уст по какому-то волшебству природы иногда вылетают совершенно гениальные афоризмы.) …Это обстоятельство, – то, что Виктор Степанович даже по внешности, по манерам, по речи человек, в доску свой для номенклатуры, – несомненно, оказалось не последним по важности для Ельцина, когда на VII съезде… он вынужден был делать мучительный выбор между ним и Гайдаром».

Мороз с иронией описывает первые заявления Черномырдина на премьерском посту:

«Черномырдин так обозначил свои приоритеты в экономической политике: “Прежде всего, конечно, надо остановить спад производства, потому что никакая реформа не пойдет, если мы совсем разрушим производство, промышленность. Поэтому я считаю, что сейчас реформа должна приобрести несколько иное звучание, то есть нам нужно перейти на следующий этап: обратить серьезнейшее внимание на производство. Это нам позволит больше сделать для сельского хозяйства… Я считаю, что нужно делать опору на основные наши базовые отрасли, а уж это, я думаю, потянет за собой все остальное. Наша страна не должна превратиться в страну лавочников…”

За этим последовала серия аналогичных заявлений: “Я, конечно, за рынок, за тот, который и выведет нашу страну. А то, что мы сегодня хотим опутать нашу державу лавками и на базе этого вывести экономику, поднять экономику, да еще улучшить благосостояние, думаю, что этого не произойдет… Конечно, основу должна составлять тяжелая отрасль, которая создаст базу для всех и для всего… Конечно, чтобы наполнить рынок товарами народного потребления, нужны мелкие предприятия. Еще раз, я не отказываюсь от этого. Только не за счет этого можно вывести страну…”

“Тяжелая промышленность”, “тяжелая промышленность”, “тяжелая промышленность”… Тут перед нами во всей красе предстает советский хозяйственник, тот самый “красный директор”. Разбуди такого посреди ночи, спроси, на что нужно прежде всего делать опору в экономике, и он, ни секунды не раздумывая, ответит: на группу А, на производство средств производства… А уж о том, чтобы развивать средний и мелкий бизнес, в частности торговый, помогать “лавочникам”, – об этом и говорить вроде бы унизительно и оскорбительно…»

Визит в Нижегородскую область. Вместе с ним два зампреда правительства – А. Х. Заверюха и А. Б. Чубайс, а также губернатор области Б. Е. Немцов. 1993

[Музей Черномырдина]

Действительно, первыми словами, сказанными новым премьером В. Черномырдиным перед микрофоном, были слова о том, что он за продолжение курса реформ, но «не таких»: он не хочет, чтобы Россия стала «страной лавочников». Надо ли объяснять, как эти слова восприняли сторонники перехода к рыночной экономике? Многие говорили тогда, что теперь на реформах поставлен крест, что быстро начнется реставрация прежнего социалистического устройства – с дефицитом, карточками, а вполне возможно, и с реализацией такого «экономического института», как лагеря ГУЛАГа.

Однако эти «несвоевременные мысли» новоиспеченного премьера сегодня воспринимаются совсем иначе в свете известной реплики Валентины Матвиенко: «Мы (сегодня) даже гвозди не производим!»

В силу разных причин, о которых можно долго говорить, значительная часть предприятий у нас закрылась. Что логично: чем налаживать выпуск конкурентоспособной продукции, новым собственникам гораздо проще продать годное оборудование, негодные железки сдать в металлолом, а территорию завода продать – под жилье, офисы, торговые центры. Так, собственно, и происходило последние 30 лет, следствием чего и встала сегодня так остро проблема импортозамещения.

Но тогда слова ЧВС воспринимались как сигнал тревоги – глава правительства заговорил про тяжелую промышленность, курс реформ в опасности!

В общем, назначение ЧВС породило серьезную тревогу в умах. С одной стороны, его выдвинул президент, с другой – за него дружно проголосовал съезд. С одной стороны, он сразу же заявил, что он за рынок, с другой – что «против лавочников».

ЧВС, безусловно, раздражали недоверие, постоянные упреки демократической общественности, что он плохо разбирается в современной рыночной экономике. Тем более что он был уверен в своем праве возглавлять правительство.

Он, вспоминают его соратники, говорил им, обиженный: вот эти ребята обвиняют меня, что я не понимаю рынок. Да я создал первый в Союзе рыночный концерн, как Шелл, Тоталь, я первый в Советском Союзе начал заключать с немцами рыночные контракты на поставку газа, первый разобрался, что такое западный рынок. А они меня учат рынку! Да я лучше их понимаю, что такое рынок!