Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

По сути, проиграв выборы, лишившись обоснованных надежд на возвращение Гайдара как лидера победившей на выборах партии, демократы растерялись. В демократическом лагере начались внутренние проблемы. «Нас с Сергеем Шахраем, – вспоминает Шохин, – обвиняли, что способствовали разобщенности, распылению демократических сил. Но все было иначе. Гайдар после знаменитого указа 1400 вернулся во власть, стал первым вице-премьером и разруливал события сентября – октября с точки зрения будущих парламентских выборов, прихода к власти его партии. Взять Думу, большинство в ней, и занять должность премьера – такова была генеральная линия Егора. Фарс, в который выльется празднование Нового политического года, невозможно было предугадать, и Гайдар в предвкушении близкой победы снова в уме распределял посты. Учитывая нашу размолвку, меня он в команду будущего правительства не записал. А в действующем кабинете (об этом я снова узнал от ЧВС, моего основного “информатора”) предлагал перераспределить полномочия, двинув меня с поста вице-премьера на должность министра по делам СНГ. Или вообще – на выход. Гайдар включил в списки “Демвыбора” почти полностью реформаторское крыло правительства. Министрам в первой Думе разрешалось быть депутатами. Черномырдин… по нашей просьбе подбил на эту уступку Ельцина. Использование административного ресурса представлялось оправданным в переходный период».

Впрочем, ЧВС тогда было не до политических интриг. С доходами бюджета была большая проблема – по доходам он регулярно не исполнялся, был постоянно дефицитным. По стране гулял «черный нал» в виде сотен миллионов, даже миллиардов долларов, выведенных из-под налогообложения. Поэтому деятельность ЧВС во главе правительства лучше всего можно описать тремя словами: «Где взять деньги?»

«Помню, – рассказывает Уринсон, – ехали мы с ЧВС из какого-то аэропорта и обсуждали: вот нам бы нефть долларов 30[5]… Тогда бы и с пенсионерами долги закрыли, и бюджетникам могли зарплату выплачивать без задержек…»

Чтобы не обрушить бюджет и одновременно не вступить в жесткий конфликт с парламентом, ЧВС должен был постоянно выкручиваться. И он, надо сказать, очень умело справлялся с просителями бюджетных средств. Вспоминает Евгений Ясин:

«Ответ B. C. Черномырдина на сетования одного из директоров, который требовал денег на основании принятого постановления:

– Милый, да если бы у меня были деньги, я бы их дал и постановления б не выпускал. А так выпустил, а ты еще и денег хочешь…

Когда мы жаловались премьеру, что он дает поручения, зная, что денег нет, он отвечал:

– А я тебе звонил?

Значит, прочие поручения можно было игнорировать. И только специальный звонок означал – надо».

Трудности переходного периода стали благодатной почвой для расцвета лоббизма. Но если до октября 1993 года расходы бюджета в сторону увеличения постоянно корректировал Верховный Совет, то потом этим активно стал заниматься и сам президент. Он чувствовал, что социальная база его поддержки из-за проблем в экономике неумолимо тает.

«Общепринятый порядок был таков, – продолжает Ясин. – Ближайшие помощники президента Ельцина (В. В. Илюшин, А. В. Коржаков и др.) приводили к нему на прием глав регионов, директоров заводов, которые обращались с просьбами о государственной поддержке. В обоснование достаточно было двухстраничной записки. Для особ привилегированных (в глазах помощников) не требовалась предварительная подготовка вопроса в аппарате правительства или в ведомствах. Следовала резолюция, обычно положительная, а то и указ, на котором не всегда стояли все необходимые визы. Выполнять надо было обычно тем, чьих виз не было, – Минэкономики, Минфину».

В начале 1996 года директора Красноярского комбайнового завода Л. Н. Логинова часто видели в приемной у президента. И в очередной раз он нажаловался, что Минэкономики не выполняет поручение о выделении его заводу 150 млрд руб. на инвестиции. Президент обозвал Ясина саботажником и потребовал от Черномырдина сделать оргвыводы.

«История же, – далее рассказывает Ясин, – была удивительной. Конечно, никаких инвестиций Л. Н. Логинову не полагалось. Бюджет для него ничего не предусматривал. Минфин обещал бюджетную ссуду, которая якобы предназначалась для освоения нового комбайна “Кедр”, а на самом деле ее хотели потратить на жилищное строительство, даже не рассчитывая вернуть. Обо всем этом мне потом рассказал сам Логинов, полагая, что теперь после критики президента я уж точно в лепешку расшибусь, но деньги ему найду. Ничего этого я так и не сделал. А в данном случае это вообще была не моя компетенция».