Вино в потоке образов

Надпись можно понять двояко, в зависимости от того, в какой интерпретационный контекст ее поместить; это может быть, как в предыдущем примере, передача слов пирующего, с которыми он обращается к флейтисту, и тогда фраза прочитывается в контексте представленной сцены. Или же, если эта надпись не дополняет изображение, а просто располагается на сосуде как таковом, речь будет идти о жанровой надписи, типа подписи или приветственного возгласа; в этом случае надпись не внутрииконическая, она обращена от сосуда к пирующему. Расположение и ориентация надписи от одного лица к другому заставляет думать, что это передача диалога. Однако художник хорошо сознает, что сосуд является не только полем для текста, но и носителем изображения: на сосуде, который держит пирующий, читаем начало надписи kalias ka(los),«Калий красавец». Мы видим, как на этом сосуде сосуществуют надпись маргинальная, выключенная из изображенной сцены, neokleides kalos,и надпись того же типа, kalias kalos,включенная в сцену. Изображение и надпись сочетаются на этом сосуде весьма изощренным образом, и переходы от одного плана к другому сделаны очень искусно.

Мы сомневались, какой статус присвоить надписи khaire kaipie,вовсе не из-за желания усложнить картину, а потому что в вазописи встречаются оба решения – речь, включенная в изображение, и собственно «речь сосуда». Второй прием, обращение сосуда к пирующему, встречается даже чаще [43] [136]· Под зооморфной сценой, где два льва терзают быка, что в эпосе, согласно архаическому коду, означает доблесть героя, можно прочитать: khaire kai piei tende,

«веселись и пей меня [137]». Указательное местоимение tendeстоит в первом лице и обозначает сосуд, от лица которого и высказывается это приветствие. Глаголы стоят во втором лице повелительного наклонения и обращены к пирующему. Эти лингвистические признаки обуславливают ситуацию высказывания, которая ставит пирующего и его сосуд в положение собеседников. [138]

45. Чернофигурная чаша; ок. 550 г.

46. Чаша с кромкой; ок. 550 г.

Такие формулы нередко встречаются на чашах так называемых малых мастеров второй половины VI века. Это весьма изящные чаши, их верхняя кромка отделена от тулова чаши черной линией [45]. [139]· В верхнем регистре орнамент сведен к минимуму: животное или пара животных, какой-нибудь персонаж или даже просто бюст. В нижнем регистре – надпись в одну строчку, с равными промежутками между буквами, приветствующая симпосиаста или называющая гончара. Надпись явно имеет орнаментальное значение и функционирует как украшение; вплоть до того, что в некоторых случаях надпись вообще является практически единственным изобразительным элементом, как, например, на этой чаше [40] [140]» где написано su khaire kai piei,«ты, веселись и пей». Обращение к пирующему подчеркнуто местоимением в начале фразы, su,

«ты»; никакого изображения, достаточно одной надписи.

Варианты подобных надписей интересны своим разнообразием. В них всегда встречается глагол khaire,который мы переводим как «веселись», но это еще и самая распространенная формула приветствия. Она вполне уместна на симпосии,участники которого стремятся получить удовольствие и наслаждение; этот термин использует поэт Феогнид, чтобы высказать радостное отношение к происходящему:

Любо мне пить беззаботно (khairo d'eupinon)и петь свои песни под флейту,Любо мне также держать звучную лиру в руках. [141]

Выражение Феогнида встречается почти слово в слово на одной чаше, где написано [47 a]: [142] khaire kaipiei eu,

«веселись и пей вволю». Примечательно употребление наречия eu;французские выражения «bien boire» (пить в меру) и «boire bien» (пить вволю) не являются синонимами; греческое выражение подразумевает оба эти значения, а приглашение выпить содержит моральный оттенок, который нельзя не отметить: пить в меру, не злоупотребляя. Вспомним приготовления к пиру у Ксенофана и наставления Диониса в комедии Эвбула. [143]

47. Надписи на чашах малых мастеров, вторая половина V века.

48. Сианская чаша; ок. 550 г.