Вирусолог: цена ошибки

– Это сленг. Значит препаративные количества. Миллиграмм. Десять миллиграмм. То есть столько, что уже можно провести некие исследования, работу. После такой долгой истории браться за получение препарата Эболы никто не хотел. Мне деваться некуда – я был обязан сделать диагностикум, а для этого нужен очищенный антиген, и сделал это довольно быстро. Получил крутой – ложка стоит – препарат. Миллиграмм для начала. Это примерно 10 в степени 12 или 13. В общем, триллионы. Точно подсчитать сложно. Немного подразвел и иммунизировал им животных, получил мощную иммунную сыворотку. А ведь в это время считалось, что антитела на Эболу вообще не образуются – в статьях классиков написано было. Я пробую инактивировать вирус и иммунизировать – получаю прекрасный иммуный ответ у кроликов. Думаю: «Вот она, вакцина». Вперед, дни и ночи. Энтузиазм такой, что и ночевали на работе, вернее досыпали, поскольку бо_́льшую часть времени работали. Уверенность в препарате – хоть себе вводи вакцину и разрешай. «Разрешить» – это опять вирусологический сленг, значит заразить, точнее, проверить заражением эффективность какого-нибудь лекарства или вакцины. Вот наконец препарат готов, проверен, обезьяны и морские свинки получены. Мы их заиммунизировали, то есть провакцинировали и через месяц заразили разными дозами (чтобы оценить, какую инфицирующую дозу держит такая вакцина: десять летальных доз, сто, тысячу, десять тысяч). А она ничего не держит. Вот тебе и «с легким паром».

То есть не то чтобы совсем ничего: морские свинки (менее чувствительные к этой заразе, чем обезьяны) примерно пятьдесят летальных доз держали, но обезьяны погибали уже при десяти. Можно, конечно, и из этого результата что-то сделать. Оптимизировать, добавить антигена, адъювант[31] применить или двукратную вакцинацию. Вытянуть его на два с половиной – три логарифма защиты для свинок. Но такая вакцина – как та же пещера. При входе вроде и пещера, а на самом деле непонятно что. Я рассчитывал создать препарат, который защищал бы даже обезьян не менее чем от тысячи летальных доз, и затею с убитой вакциной бросил. Потом коллеги из военного вирусологического центра так и сделали. Взяли в десять раз больше антигена, адъювант и двукратную вакцинацию и получили выживаемость большинства обезьян. Но разрешали они всего десятью летальными дозами, да и адъювант, использованный ими, к человеку неприменим. В общем, дальше публикации дело не пошло. Я к этому времени показал, что при инактивации вируса Эбола денатурирует белок, на который вырабатываются антитела, вызывающие появление нейтрализующих антител. Понимаешь, что получается? Иммунизируешь таким убитым вирусом. Антител образуется море, а нейтрализующих нет. И все. Защиты нет и не будет никогда. С легким паром. Вы зря сюда карабкались.

– И все, что ли, на этом?

– Нет, конечно. Наоборот, начали работу сразу в нескольких направлениях. Сперва нужно было убедиться, что эффективная вакцинация в принципе возможна. Я взял штамм вируса Эбола, не вызывающий смерти у морских свинок, и заразил группу, а когда они выздоровели, заразил другим штаммом, смертельным. Огромные дозы вводил – ничего им не делается. Это как бы живая вакцина. Ясно как день, вот где перспектива. Хотя и не факт, что живая вакцина будет держать длительный срок, но это уже кое-что. Я начал делать штамм, невирулентный для человека. Это называется аттеннуацией. Стандартная практика. Вакцина против кори, например, как раз такая. Продвижение было очень интересным. По ходу дела получил несколько вариантов с совершенно потрясающими свойствами. Ими и стал заниматься, потому что понял, что, даже аттеннуируя вирус, проверить его, доказать себе и людям, что он безвреден, не смогу. В общем, стало ясно, что я лет десять буду доказывать, что аттеннуат безопасен и не реверсирует, то есть не станет опять вирулентным, но так ничего и не докажу.

Потом выяснилось, что у Эболы много способов ухода от иммунной системы. И большинство из них определяется свойствами белков, которых у Эболы семь. Основных. Один, например, умеет блокировать продукцию собственного интерферона. Другой умеет блокировать даже введенный интерферон. Поэтому, вводя целый вирус в составе убитой вакцины, я сразу блокировал иммунный ответ. Отсюда отрицательный результат.

– И что же делать? Что ты предпринял?

– Я что предпринял? Сделал главную ошибку в своей научной жизни.

– Это как?