Вирусолог: цена ошибки

– Да уж, со снами у меня здесь все в порядке. Дома я уже и забыл, когда что-нибудь снилось. А тут… Тайга снилась, Байкал. Знаешь, есть у меня мечта. Я ведь Байкал и зимой поперек, и летом вдоль. И весной, когда лед тает. Нигде лед не тает так, как на Байкале. Он протаивает в глубину и образует пакет ледяных иголок огромной длины во всю толщину льдины. Толкнешь такую льдину, а она рассыпается на отдельные иголки. А какие грозы на Байкале! Молнии вот такенной толщины… Как иголки на твоих шприцах. Подарил же бог России красоту! Так вот, у меня мечта. Пройти пешком по старобайкальской дороге[37]. Раньше ведь железная дорога шла от Иркутска вдоль Ангары до истока, то есть до Байкала, а затем вдоль его берега на юг. Когда Иркутское водохранилище заполнили, дорога от Иркутска до Байкала ушла под воду, и построили обходную. А вот та часть, которая шла от истока Ангары на юг, вдоль Байкала, осталась. По ней и сейчас раз в день в порт Байкал ходит поезд. Можно проехать, но лучше пройти пешком. Если не торопясь, наслаждаясь природой и удивительной архитектурой тоннелей, построенных еще в начале прошлого века, – это дня два-три. Давай, если все обойдется, махнем вдвоем. Возьмем ведро водки и, пока не выпьем, из тайги не выйдем.

– Почему ведро?

– В переносном смысле. Мне недавно попалась дореволюционная статистика. Тогда произведенную и потребленную в державе водку измеряли именно ведрами. Мне так понравилось, что я теперь и вирус на ведра перевожу. Вот послушай, как по-разному звучит: «Переработали восемь литров краснухи». Ну и что? А вот «переработали ведро гепатита» – звучит. Хотя нет, «ведро гепатита» не звучит, его и в канализации можно зачерпнуть. Скажем, «переработали ведро вируса кори» или «последний раз я концентрировал полтора ведра одного штамма вируса Эбола и два ведра другого». Знаешь, как интересно вирус Эбола ведрами считать.

– Что-то ты загнул. А вот для чего тебе ведро кори и четыре ведра Эболы?

– Во-первых, не четыре, а три с половиной. А во-вторых, это было только в начале переработки. А в конце уже был наперсток одного штамма и два – другого. Это если продолжить говорить образно. Вирус концентрируется в тысячи раз, то есть в наперстке вируса столько же, сколько было в ведре. Для этого используется специальная методика фильтрации и сверхскоростного центрифугирования.

– И все-таки для чего это надо?

– Это просто. Некоторые биотехнологические фирмы нуждаются в различных белках вирусов кори, гепатита, герпеса и других. Я нарабатываю вирус, концентрирую и чищу его, выделяю нужные белки и меняю на необходимые для моей работы препараты. А ты думал, за счет чего я свои исследования провожу? Они мне даже обезьяну покупали, я тебе рассказывал. Что до вируса Эбола, его действительно нужно очень много для различных исследований. То, о чем я говорю, делалось для анализа белковых отличий у вирулентного и авирулентного штаммов. Есть такая лабораторная технология, называется фаговый дисплей[38]. Вариантов у нее довольно много. Соль технологии – способность фага (а это тоже вирус, которым заражаются только бактерии) строить тот или иной небольшой белок. В том числе это может быть и антитело. Создают огромную библиотеку фагов, каждый из которых несет то или иное антитело. В итоге – миллионы различных антител в одной пробирке. Если все эти фаги внести в пробирку, где к стенкам прикреплен наш вирус, то фаги, несущие антитела, случайным образом совпадающие с антигенами нашего вируса, свяжутся с ним за счет молекулярного взаимодействия, а все остальные можно отмыть. Потом неким способом снимаем «прилипшие» фаги и выращиваем. Таким образом можно получить много антител против вируса, а из них, в свою очередь, выделить антитела против определенных его фрагментов. Вот для этого я столько очищенного вируса и нарабатывал. Мы получили библиотеку фаговых антител против высоковирулентного штамма вируса и отдельно – против невирулентного. Сравнив эти библиотеки, мы нашли белок, который определял вирулентность.

– Так ведь это опять оружие!

– Это биология, и это наука. Наука должна понять суть явления. А в оружие можно превратить и костыль инвалида.

Глава 18. Жена

В коридорном окне снова замаячила рукой медсестра, показывая, что принесла обед, и хорошо бы шеф передал, чтобы ей лишний раз не переодеваться. Барменталь внес в палату поставленнуб в тамбуре еду и ушел, пожелав приятного аппетита. Пахла она не очень, но с пожеланием приятного аппетита Алексею остро вспомнилась сцена в Париже на вокзале.