Вирусолог: цена ошибки

Алексей уснул. На этот раз ему ничего не снилось, и проснулся он от возни за дверью: пришли за кровью на анализы. Ну вот, хоть что-то становится ясным, несмотря на игры в секреты. Медсестры были вдвоем и в костюмах, значит, ПЦР вчера была положительная. Алексей резко сел на кровати, и термометр, с которым он уснул, звякнул об эпоксидный пол, но не разбился и не треснул. Слава богу, хоть ртуть собирать не надо будет. 37, 1. Конечно, это еще ни о чем не говорит при такой нервотрепке, уже проходили. Хотя обычная утренняя температура 36, а то и меньше, от такого ожидания можно нагреться. У Николая в день начала болезни температура была под 38 уже с утра. У Тони и утром, и в обед 37,2, а в три часа дня уже 39. А вот у Сергея… Ладно, проанализируем позже. Сейчас важно, что удастся выведать у девиц. Слышимость в костюме, если одет только один, а не оба разговаривающих, довольно хорошая. Да и костюмы в изоляторе немного другие. Такая же пластиковая сфера, прорезиненная голова и та же система дыхания с фильтром, но все остальное из импрегнированной ткани. Застегивается на молнию и липучку. Внизу костюм заканчивается штанинами, и надо надевать бахилы. Конечно, сидеть около больного в таком костюме намного легче, чем в резиновом, да и против аэрозоля он достаточно эффективен. По крайней мере, во время испытаний, которые Алексей вместе с разработчиками проводил здесь же, в этих помещениях, они создавали очень насыщенный аэрозоль из специальной бактериальной культуры, а испытателя внутри костюма обвешивали пробоотборными устройствами. За час активной работы в подкостюмное пространство проникло лишь несколько бактерий. Это значит, что против аэрозоля костюм устоит, но не промокнет ли он при работе с больными, ведь у тяжелых геморрагических больных кровь буквально сочится из мест уколов, слизистых и даже просто из мест ушибов и надавливаний. Такова логика тяжелых инфекционных поражений свертывающей системы крови, объединяемых понятием «геморрагические лихорадки». Тонкий механизм, регулирующий скорость свертывания крови, нарушается. В кровь выбрасывается большое количество факторов свертывания. Сначала это приводит к образованию большого количества тромбов, а значит, влечет непроходимость сосудов, особенно мелких. Факторы свертывания истощаются, сосуды тромбируются, а кровь перестает свертываться и начинает естественно просачиваться через сосудистую стенку в любом травмированном месте. Проницаемость стенок сосудов меняется, и кровь, особенно ее жидкая составляющая, начинает просачиваться сквозь них, образуя кровотечения (геморрагии). Отсюда и название – геморрагические лихорадки. А в тканях, кровоснабжение которых нарушено из-за тромбов, стремительно развиваются некрозы. Из-за выхода крови и плазмы из сосудов резко падает объем циркулирующей крови и, соответственно, снижается давление. Наступает сосудистый шок.

– Девоньки, что слышно? Что там у вас в медицинских кругах обо мне говорят? Жить буду или вскрытие покажет?

Предупреждая вопрос о костюмах, Раиса защебетала:

– Да не волнуйтесь, анализы спокойные. А в костюмах мы просто по инструкции. Еще со второго дня должны были в них ходить. Сейчас кровь возьмем и завтрак передадим.

– Давайте, девоньки, берите. Нам сейчас главное не пропустить фазу гиперкоагуляции – она короткая. Может быть, всего несколько часов. Успеем вмешаться в этот момент – есть шансы выскочить. Не успеем – пиши пропало. Что там с ПЦР?

– Не знаем.

– Ясно, врать тоже надо уметь. Барменталь пришел?

– А он и не уходил. С сегодняшнего дня у нас вахтовый режим.

«Ну вот, теперь все понятно. Хорошо, народ у нас простодушный, надо только уметь анализировать услышанное. По инструкции вахтовый режим вводится для научных сотрудников в случае проведения работ с каким-либо новым возбудителем, обладающим неизвестными свойствами. Таких случаев еще не было. Либо для медицинского персонала в случае появления у больного опасной заразной болезни, такой как натуральная оспа, Эбола, Марбург. Вахтовый режим означает, что весь персонал, непосредственно контактирующий с инфекцией, постоянно проживает в общежитии на территории объекта и покинуть ее может только после прохождения карантина. Контакты с внешним миром и сотрудниками, не переведенными на вахтовый режим, – только по телефону. Мероприятия очень серьезные и вводились всего несколько раз.

Значит, ПЦР положительная, без сомнения. Других способов диагностики в такой короткий срок нет. Не скажу, чтобы есть расхотелось, потому что аппетита и так не было. В ушах звон и мороз по коже. Но испуга не возникло. Пришло чувство злости. Значит, уже перебоялся. Я должен выкрутиться. Обязан.