Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Ситуация оказалась очень непростой. С одной стороны, бесспорно, Андрей Храмов – замечательный певец, по-настоящему рок-н-ролльный, симпатичный, длинноволосый, всегда нравился девушкам, а это немаловажный плюс для рок-вокалиста! Работая в кавер-бенде, он умел петь в разных стилях, и это, конечно, тоже было его большим плюсом. Но и до этих репетиций у нас были сомнения, потянет ли Андрей наш репертуар, ведь у нас в песнях предполагается теноровая тесситура, и все вокальные партии очень высокие. А у Храмова, как я уже упоминал раньше, тесситура, скорее, баритональная. Мы обрадовались, когда на Fender-party летом он спел несколько наших песен и у него все получилось. Это нас очень воодушевило, мы решили, что нашли своего вокалиста, а ведь все понимают, что классный вокалист – это львиная доля успеха группы.

Но вот теперь на репетициях мы начали пробовать исполнить в новом составе и другие наши песни, которых не было на Fender-party,– те же «Штиль», «Ангельскую пыль». И я стал понимать, что Андрею нелегко дается их исполнение, я слышал это. Вот если бы мы пели на терцию ниже, для Андрея это было бы то, что нужно и его голос раскрылся в этих песнях по максимуму. Но на терцию ниже мы играть не могли. Ведь, во-первых, все эти песни уже не раз звучали, и публика их знала именно в том, первоначальном варианте. А во-вторых, если перекладывать песню, скажем, на терцию вниз, то это уже будет совершенно другая аппликатура[73] на гитарах. Почему у нас чаще всего тональность Ми? Потому что мы играем через открытую струну Ми, и это гораздо удобнее для исполнения рифов и других музыкальных ходов. Плюс ко всему – это самая низкая для гитар тональность, и песни в ней звучат очень мощно. Наши рабочие тональности – Ми минор, Си минор, иногда Ре и Ля минор (да, сплошной минор!). Таким образом, о том, чтобы как-то адаптировать песни под Андрея, мы даже не думали. А на репетициях все это в исходном виде звучало не очень. Безусловно, накладывалась и усталость, ведь Храмов работал в своем кавер-бенде и, возможно, просто не успевал отдохнуть между выступлением и репетицией. Через несколько репетиций он пришел охрипшим от перенапряжения и просто не мог петь. После этого мы задумались, как нам быть. Подождали несколько дней, вскоре ситуация повторилась.

И тогда я сказал всем музыкантам, что у меня появились большие сомнения насчет того, что Андрей сможет петь в «Арии», и прежде всего на концертах. У нас в песнях все время присутствуют высокие ноты – си, си бемоль 1-й октавы, до 2-й октавы, а для него, чувствуется, это очень высоко. И даже если Андрей сможет спеть их на одном или двух концертах, то дальше велика вероятность и того, что потом он на несколько недель выпадет из концертной деятельности, и того, что это в целом негативно скажется на его голосе, есть опасность вообще угробить его как вокалиста.

В итоге было принято решение расстаться с ним, несмотря на то что нам этого очень не хотелось. Нет, мы не сказали ему, что он не подходит «Арии» здесь, скорее, «арийские» песни не подходят для него, для его голоса.

Вернувшийся какое-то время назад из Израиля Александр Елин в тот период не только продолжил писать тексты, но также решил заняться продюсированием музыкальных групп. Он взял под свое крыло Артура Беркута, который тогда собрал свою группу, и они хотели назваться чем-то вроде «Автограф-XXI»[74]. У них уже на тот момент вышел один альбом – «Пока смерть не разлучит нас». То есть мы в принципе были в курсе их деятельности. И я сказал: «Давайте попробуем Артура в качестве вокалиста». Мне показалось, что ему будет под силу справиться с нашим старым репертуаром, ведь Беркут, бесспорно, профессионал, и к тому же у него высокий голос, с нужной для наших песен тесситурой.

Володе понравилось мое предложение, и он поговорил с Артуром. Беркут согласился, тем более он хорошо знал, что такое группа «Ария», был знаком с нашим репертуаром, и, надо полагать, ему он импонировал. Он пришел к нам и для начала спел «Штиль». Мне сразу понравилось, как это звучит. Артур – выраженный лирический тенор, даже «чересчур лирический», скажем так. А для песен «Арии» нужен определенный драматизм, где-то – жесткость, и я, так до этого давно не слышал, как Артур поет, переживал, что в его голосе будет некая «мальчиковость», которая порой слышалась в то время, когда он пел в «Автографе». Конечно, это было давно, когда он был более юным, но все же…

А тут – он спел «Штиль», потом что-то еще, все это звучало хорошо, вот именно так, как нам и надо!

Мы остались очень довольны и спрашиваем Артура:

– А тебе понравилось?

– Что вы, ребята, конечно! Все отлично! – воодушевленно ответил он.

На ближайшее время мы назначили следующую репетицию, попросив Артура разучить еще несколько наших песен. Он разучил, пришел, спел, и нам всем снова понравилось.