Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Сказано – сделано, все получилось, как задумано. Все приглашенные согласились, никто не выдвигал каких-то дополнительных требований – мне кажется, на тот момент все уже поняли, что делить нам, по сути, нечего, и дело у нас все равно в определенном смысле общее.

Была у нас в этих юбилейных концертах и еще одна фишка. Когда мы решали, кого позовем, Жуков сказал, что можно пригласить «специальных гостей». Я сначала его не понял:

– А каких еще гостей? Вроде никого не забыли, всех позовем.

– Нет, не бывших участников, – пояснил Андрей, – может, дуэтом с кем-нибудь споете?

Я задумался. С кем же «Ария» может спеть вместе? А как раз незадолго до этого на «Нашем радио» стали звучать композиции группы «Мельница», и я про себя отметил, что хоть это и фолк – не близкий нам жанр, но песни интересные, и девушка поет хорошо, неординарно. И я сказал Жукову:

– Вот с Хелависой можно спеть «Там высоко»!

Почему именно эту песню? Дело в том, что года с 2007-го Беркут начал на концертах исполнять ее под клавиши, и это всегда имело большой успех у публики. И я сразу же представил, как в таком варианте они поют ее вдвоем с Хелависой – зрителям должно понравиться!

Жукову идея пришлась по душе, он договорился с Натальей, мы с ней встретились в МДМ (там я планировал сделать запись песни, для того чтобы отнести на «Наше Радио» в качестве промо к концерту), чтобы предварительно обговорить детали. Ей подошла тональность, кроме того, я показал ей концертную версию исполнения «Там высоко» (отдельной минусовки у нас тогда и не было), объяснил, где и какие партии ей предстоит петь. Договорился с Ваней Евдокимовым о времени записи. Наташа пришла. Естественно, с арфой. Сначала Артур сыграл на клавишах и спел свои партии, вслед за ним – Наташа. Я был очень впечатлен. У Наташи консерваторское образование, и это чувствовалось – она профессионально справилась с новой для нее ролью, и звучание арфы очень украсило песню. На концерте в «Олимпийском» номер получился также отлично и был на ура воспринят публикой.

Концерты прошли при полном аншлаге (мы сделали их в Москве, Питере и даже Екатеринбурге), и это событие стало большой и красивой точкой в завершении очередной «арийской» пятилетки и в окончании тура. Мы некоторое время раздумывали, как назвать эту юбилейную программу, и я предложил такому формату название «Ария-фест».

Заключительный – новогодний – концерт 2010 года прошел как обычно в ДК МАИ. Но запомнился мне не сам концерт, а то, что произошло после него. Я проснулся на следующее утро и почувствовал, что у меня заложено левое ухо. Вообще, так бывает после концертов достаточно часто, если оказался, например, слишком близко у колонки, или что-то зафонило, или просто от излишней мощности… В общем, обычное дело, и я не придал этому значения, подумав: скоро пройдет. Чувствовал я себя, конечно, очень некомфортно, так как одним ухом, получается, не слышал совсем. А дело было уже перед самым Новым годом. Прошел день, второй – а легче мне не становится. Потом вроде отпустило, но не до конца… Решил, что пойду покажусь специалисту, но в череде новогодних праздников как-то все было не до этого, и к врачу я собрался идти только где-то 15 января.

Пришел к врачу, в клинику, которая находилась во Дворце молодежи – как раз накануне записи обратил внимание на нее. Сначала врач подумала, что возможно я не мою уши и у меня серные пробки. Я говорю: «Это вряд ли… а вот оглохнуть я могу запросто!». И рассказал ей о роде своих занятий. Провели несколько исследований, и выяснилось, что я этим ухом почти ничего не могу расслышать. В итоге врач заявляет:

– Вам срочно нужно ложиться в больницу! У вас острая нейро-сенсорная тугоухость.

Выяснилось, что это, по сути, микроинсульт, когда в ухе рвется сосуд. Одним словом, далеко не шутки… Я, конечно, такого не ожидал. Но медлить было нельзя, и я тут же позвонил своему другу-врачу Григорию Кочергину, у которого было очень много знакомых среди докторов, и спросил, нет ли у него знакомого врача, который мог бы мне помочь.

– Есть такой,– отвечает Гриша и дал мне контакты своего друга в Первом меде (Первый Московский государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова). Я туда позвонил, Гришин друг сразу сказал: «Приезжайте». Я приехал, он произвел осмотр и подтвердил выставленный мне диагноз.

– А когда вы заметили, что пропал слух? – спрашивает меня врач.

– Дней двадцать назад…

– Да-а, это очень долго. Вот если бы вы пришли на следующий день, то слух бы удалось восстановить полностью, а сейчас у вас слух в этом ухе снижен на 30 %, и неизвестно, на сколько удастся его восстановить.

– Прекрасно… – опешил я.

– В общем, завтра с утра приходите и ложитесь в больницу, – распорядился врач.