Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Таким образом, в начале 2011 года я попал в больницу с неожиданным и серьезным диагнозом.

Как я и упомянул выше, я лежал в больнице на Пироговской улице, в Первом меде. Ко мне там очень хорошо там отнеслись, лечил меня Василий Петрович Соболев, заведующий отделением, друг Гриши Кочергина. Хоть и я попал туда по знакомству, но мне не создавали каких-то особых условий, лежал я в общей палате. Я пробыл в стационаре две недели, мне делали капельницы, ставили уколы, я ходил на иглоукалывание; у меня даже было несколько сеансов в барокамере, чтобы скорректировать разницу в давлении и насытить организм кислородом (процедура называется «гипербарическая оксигенация»), и это тоже положительно влияло на слух. По окончании лечения мне провели исследование. Выяснилось, что теперь потеря слуха в левом ухе составляет уже не 30 %, а около 15 %.

Чем же я там все это время занимался? У меня тогда уже появился iPad, и мы с Ритой Пушкиной работали над текстами к новому альбому; в частности, к «Боям без правил» – помню, очень много было у нас вариантов для этой песни, и за две недели мы все же «добили» этот текст. Тогда же появились первые варианты текста к «Фениксу». Так что две недели, которые я провел в больнице, оказались для меня одновременно и отдыхом – я ходил на полезные процедуры, регулярно питался диетическими блюдами, – и плодотворным периодом работы над грядущим альбомом. В общем, я вспоминаю то время, несмотря на то что это была больница, с очень большим теплом, как будто побывал в санатории.

Когда я выписался, у нас почти сразу опять начались гастроли. Я лежал в больнице как раз где-то до конца января, а уже в конце в феврале мы поехали в тур. До его начала мы успели записать бас и барабаны и даже, по-моему, гитары к новым песням. То есть у нас уже были болванки, и можно было записывать вокал.

Относительно вокала, а точнее, вокалиста к этому времени в группе уже начались неприятности. Про атмосферу в группе в то время уже сто раз везде говорилось, так что нет смысла в это особенно углубляться. Артура перестал устраивать тот доход, который он получал, ему хотелось большего, мол, начинали во дворцах спорта, а «скатились» в клубы, несмотря на успех предыдущего альбома. На мой взгляд, конечно, можно винить в этом своих коллег, но и себя тоже – значит, коллективная работа получилась не настолько эффективной, как могла бы…

В общем, в группе росло глухое недовольство и отчуждение между вокалистом и остальными участниками. И, когда приступили к записи вокала, никому не понравился ни процесс, ни результат. Все было через «пень-колоду», как будто по принуждению… Ну, и итог получался ожидаемо плачевный. Тем более, если в коллективе царит свободная, дружеская атмосфера, всегда можно сказать: «Эй, чувак, ну что ты поешь, это никуда не годится. Давай напрягись еще, я знаю, ты можешь!» – или что-то в этом роде. А когда отношения натянутые, «сквозь зубы», то здесь уже непонятно, как требовать от человека нужного результата. Тем более что Артур в ответ на наши претензии отвечал:

– А я не понимаю, чего вы от меня хотите…

И вроде да, спел он по нотам, а как объяснить, что получилось не то, что нужно и надо бы еще постараться, когда ему и стараться как раз и не хотелось?

Одним словом, ситуация сложилась тупиковая. Мы в такой атмосфере попробовали записать одну песню – не пошло, бросили, попробовали вторую – то же самое… Поехали опять на гастроли, но и во время них продолжали думать, что и как нам делать дальше, чтобы исправить ситуацию в группе. Плюс в это время у Артура появились какие-то сторонние проекты, на которые он тоже тратил время и силы.

Мы все были озадачены и пытались понять, как теперь действовать. Авторы песен – Владимир, Сергей и я – отчетливо понимали, что в таком виде, как сейчас получается, выпускать материал нельзя. И однажды возник вопрос – а может, попробовать с другим вокалистом? Но с кем? Стали перебирать немногие возможные варианты, и я сказал, что мне понравился вокал парня из группы «Гран-Куражъ» – Михаила Житнякова, которого Пушкина мне советовала привлечь для записи моего сольного альбома. Остальные музыканты стали меня расспрашивать о нем, я сказал, что у него хорошие данные – и вокальные, и внешние – я однажды приходил к ним на концерт. Да, его манера несколько другая, чем нужна в «Арии», да и сама группа у них гораздо более молодая, и ему, если согласится, безусловно, придется хорошо поработать над собой.