Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Благодаря брачному союзу, заключенному в 972 г. между Оттоном II и Феофано, влияние Византии распространилось на Северную Европу. Свекор выделил Феофано поместья возле Неймегена и Кельна, где она жила и в должное время дала жизнь четверым детям – трем дочерям и сыну, будущему Оттону III. Будучи женой западного императора, она участвовала в многочисленных пожертвованиях северным монастырям, а после его смерти в 983 г. продолжила строительство церквей в Риме, Франкфурте, Магдебурге и Ахене. Некоторые из них были посвящены восточным святым – Николаю, Дионисию, Алексию и Димитрию. Она укрепила культ Богородицы и св. Пантелеймона в Кельне, поместила своих дочерей в монастыри Кведлинбурга и Маастрихта, где хранились византийские шелка. Пока сын был ребенком, она издавала за него нормативные акты, причем использовала термин imperator, а не женский вариант – imperatrix. Она проследила, чтобы сын получил хорошее образование, изучил греческий язык, и всячески поощряла его интерес к классической культуре. Позднее он учился математике у Герберта Орильякского, ученого, который популяризировал арабские научные достижения в математике и астрономии в Европе, посредством переводов, сделанных в Каталонии. В 999 г. Оттон выдвинул его на папство под именем Сильвестр II. Задолго до того, как Оттон достиг брачного возраста, Феофано отправила посольство в Византию, чтобы ему нашли подходящую невесту. Переговоры были долгими, и в конце концов обе стороны пришли к соглашению относительно Зои, племянницы Василия II. Но этот брак так и не состоялся, поскольку император западного мира скончался на двадцать втором году жизни.

Расширение византийского влияния к северу от Альп было новшеством. В Италии Византию знали очень хорошо. Купцы из Неаполя, Амальфи и Салерно, а также из Пизы, Генуи, расположенных к северу, и Бари – к востоку, регулярно торговали в Константинополе, а монахи из Амальфи селились на горе Афон. Знание греческого языка был распространено на юге и на Сицилии, где на греческом диалекте говорят до сих пор. В XI в., когда византийское политическое влияние начало ослабевать, империя создала новую моду на церковные двери, отлитые из бронзы, которая захлестнула Италию. Византийские двери экспортировались в Амальфи, Монте-Гаргано, Монтекассино, Венецию. Когда аббат Дезидерий (1058–1087) перестраивал главную церковь в монастыре Св. Бенедикта (основанном им самим) в Монтекассино, он попросил, чтобы ему прислали мастеров-мозаичников, и заказал литургические принадлежности, включая бронзовые вещи и серебряный экран. Монастырский скрипторий создавал иллюстрированные манускрипты – по образцу византийских, а ремесленники занимались металлообработкой, резьбой по дереву, камню, кости, алебастру и изготовлением стекла. При Оттонах и Гогенштауфенах, правивших Италией и Германией, бенедиктинцы из Монтекассино регулярно путешествовали через Альпы и укрепляли знания о Византии при императорском дворе.

Если браки Феофано и Марии Аргирополины показывают, как глубоко ценилась византийская культура в определенных странах Европы, в других ее районах энтузиазма было намного меньше. Обе женщины стали объектами грубых атак западных клириков, утверждавших, что они оказывают дурное влияние, и предсказывавших им адские муки за внедрение предметов роскоши на Западе. Петр Дамиани (1007–1072) приводит Марию как пример, которому не следует подражать. И еще он критикует ее вилку. Дамиани считал, что она живет в собственном, искусственно созданном мирке – она отказывалась мыться в воде, которой пользовались все венецианцы, и заставляла слуг собирать дождевую воду. В комнате Марии пахло тимьяном и другими ароматами – «мерзкий постыдный запах», за который следуют ужасные наказания.

О Феофано около 1050 г. пишет Отлох Сент-Эммерамский в своей «Книге видений»: «Феофано в обличье, вызывающем сострадание, явилась некой достопочтенной и посвященной Богу деве в видении, упрашивая ту смиренно, чтобы помолилась за нее». Он обвинил Феофано в том, «что многие излишние и роскошные женские украшения, которые принято носить в Греции, но до того времени неизвестные в провинциях Германии и Франции, сюда впервые перенесла и убрала ими себя больше, чем подобает человеческой природе. Расхаживая же в таком вредоносном виде, заставила грешить прочих женщин, ищущих подобного». Неудивительно, что императрица являлась монахиням в видениях и просила помолиться о ее душе.