Византийские очерки. Труды российских ученых к XXIV Международному Конгрессу византинистов

Тогда же, 26 сентября, Зосим отвечает на несохранившееся «донесение» (relatio) Илария Нарбоннского[82], очевидным образом оспаривающее признание Римом за арелатским митрополитом права рукополагать епископов в провинции Первая Нарбоннская[83]. Иларий, по словам Зосима, «с честным видом» (sub honestatis specie) заявлял, что «в чужой провинции посторонний не должен ставить священников»[84]. Будучи епископом главного города провинции, Иларий Нарбоннский ввиду очевидных постановлений 34-го апостольского, 4-го и 6-го никейского канонов[85], неукоснительного соблюдения которых в своих многочисленных посланиях, в том числе направленных и в Галлию, требовали предшественники Зосима, отстаивал собственное право поставлять епископов в пределах своей провинции в качестве ее митрополита (de ordinandis in provincia Narbonensi prima sacerdotibus).

Ввиду того, что предшественники Зосима неоднократно направляли в Галлию послания, в которых отстаивали в том числе и принципы соответствующих никейских правил, Иларий в своем «донесении», по-видимому, указал Зосиму на то, что решение лишить нарбоннского митрополита его законных прав противоречит позиции предыдущих римских епископов[86]. Именно такое предположение соответствует смыслу следующего пассажа послания Зосима: «И потому, отменив то, что ты обманом получил от апостольского престола, – в чем тебя и уличают, поскольку достаточно хорошо было известно, что, согласно старому установлению, священнику Арелатской Церкви было уступлено ставить епископов не только во Вьеннской провинции, но и в двух Нарбоннских»[87]. Удивительным образом, Зосим объявляет здесь прерогативы нарбоннского митрополита по лученными от Рима и одновременно обвиняет Илария в их незаконном получении[88]. Тем самым он фактически дезавуирует позицию своих предшественников по вопросу о правах митрополитов и пределах провинциальных юрисдикций[89].

Зосим называл канонически обоснованные заявления Илария «домогательствами и вожделениями» (assertio et desideria) и утверждал, что Иларий выступает против «древнего обычая» и «старого установления» (antiqua consuetude, prisca institutio). Между тем права Арелата он обосновывал ссылкой на легенду о Трофиме, ставя последнюю явно выше четких канонических определений: «Священник Трофим, некогда направленный к арелатскому граду апостольским престолом, первым явил тем областям уважение такового звания, и весьма заслуженно излил [его] на другие посредством той власти, которую получил».

Далее Зосим делает следующее достойное внимание высказывание: «И этот обычай поставления, а также понтификат того места, который он получил первым и по праву, сохраненный вплоть до ближайшего времени, подтверждаются состоявшимися у нас деяниями и свидетельствами многих сосвященников»[90]. Эта фраза была призвана засвидетельствовать то, что легенда о Трофиме имеет галльское происхождение. В сущности, она красноречиво говорит о том, что легенда о Трофиме была подкреплена исключительно «деяниями» (актами) только что прошедшего Римского собора, на котором явно впервые были представлены «свидетельства» кого-то из его участников, имена и кафедры которых в послании не обозначены. Тем самым под «деяниями» имеется в виду процесс по делу Прокула Массилийского, на котором свидетелями, очевидным образом, выступали епископы-суффраганы Патрокла Арелатского из той части Вьеннской провинции, которая на основании определений Туринского собора уже находилась в юрисдикции арелатского митрополита[91].

Из этих слов становится также очевидной попытка римского понтифика перенести на Арелат ту же логику, которую отстаивали римские папы, обосновывая свое особое положение «прерогативами апостола Петра». Особая связь с апостолом должна была ставить его преемников вне контекста существующих церковно-административных границ и юрисдикиций. Позиция Арелата в Галлии должна была строиться на тех же принципах, но уровень «чести первенства» (primatus honor) оказывался у него естественно ниже, чем у Рима[92]. Права арелатского епископа папа считает основанными на почитании «апостольского престола» и «святого Трофима», на «старом обычае» рукоположения, а также на «нашем недавнем нагляднейшем определении» (nostra recenti evidentissima definitione)[93].