Читаем Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие полностью

Не сомневаясь в том, что Геродот, за пять веков до Р. X. проживая в Ольвии, мог точно разузнать, какие народы обитали к северу от Эвксинского Понта, прот. Диев в сказаниях отца истории находит ответ на поставленный вопрос. Геродот говорит, что за сто лет до похода Дария на скифов, следовательно, около середины VI в. до Р. X., народ невры, живший в верховьях Днестра по направлению к Днепру, из-за множества змей оставил свои жилища и соединился за Доном с будинами[572]. Татищев, неизвестно на чем основываясь, утверждает, что во время похода Дария невры с меланхленами и антропофагами от Дона ушли далее на север[573]. Указав на эти данные, о. Диев говорит: «Что народ Меря то же, что и Невры, в этом нельзя сомневаться, потому что Ростовское озеро называется (называвшееся?) Меря, от народа сего имени, называлось и Неро; город Нерехта, в старину Нерохть, получивший наименование от Мери, в простонародии доселе называется Мерехтою». Таким образом, одноплеменностью мери и невров о. Диев объясняет одноименность обоих Галичей, т. е. тому и другому городу, по его мнению, название дано одним и тем же народом. Не говоря уже о том, что слово Галич не заключает в себе ничего такого, почему нельзя было бы признать его славянским, трудно представить, чтобы невры, полубродячий народ, могли оставить после себя устойчивые названия мест и урочищ. Сам вопрос о Геродотовых южнорусских народах еще не настолько выяснен, чтобы из неопределенного и неизвестно откуда взятого Татищевым известия о движении невров от Дона к северу заключать о тожестве невров и мери, опираясь только на случайное, может быть, сходство слов: невры, Неро, меря, Нерехта, Нерохть, Мерехта. Но, желая доказать мерянское происхождение Галича, указывают на существующее и теперь в Нерехте какое-то таинственное элтонское наречие (элтыш на этом наречии — безмен; значит, элтонский язык — язык безменников), как остаток мерянского языка, кажется, то же наречие, которое другие называют эмманским[574]. Гр. Уваров говорит, что этому таинственному языку многие города Костромской стороны обязаны своим названием. На элтонском наречии «галь» значит «многолюдный», и вот готово происхождение названия Галич: «многолюдный город». Но почему же нельзя тут видеть случайного сходства? Наверное, во многих нисколько не родственных с финским языках найдутся слова, сходные со словом «Галич» хоть одной своей частью, которую можно принимать за корень слова. В Испании есть провинция Галиция, в Малой Азии — река Галис (ныне Кизиль-Ирмак); сюда же можно присоединить и Галилею Палестины; может быть, и в Африке у какого-нибудь народца, например у кафров, найдутся подобные слова. Но из этого еще не следует, что мы должны искать происхождение названия Галич где-нибудь в Испании или Африке: в противном случае мы рискуем впасть в филологическое «чаромутие» Лукашевича и Вельтмана. Повторяем, в слове «Галич» нет ни одного элемента, не позволяющего считать его за чисто славянское слово, как и все другие прилагательные на «ич». (Отчего, например, не производить Галич от галка, прилагат. галичий, в краткой форме галич?)

Галич, скорее всего, можно считать такой же славянской колонией среди мери, как Ростов. Еще не называясь, возможно, Галичем, эта колония существовала еще до Юрия, даже, может быть, до призвания князей. Мы видим, что меря наравне со славянами (т. е. новгородцами) и кривичами платит дань варягам; вместе с ними и чудью восстает на тех же варягов и изгоняет их, вместе со славянами, кривичами, чудью и др. участвует в 907 г. в походе Олега на греков. Но везде она выставляется как народ отдельный, отличный от славянского, хотя и находящийся под рукой великого князя, но управляющийся самостоятельно[575]. После же 907 г. мы уже не встречаем отдельных известий о народе меря. Может быть, это обстоятельство дало повод некоторым утверждать, что меря куда-то ушла, а Ходаковский даже думает, что меря — славянское племя[576]. Но всего вероятнее будет признать, что меря за долгие годы сосуществования со славянскими колонистами смешалась с ними и ославянилась, и в таком случае надо признать, что славянское поселение, которое впоследствии стало известно под именем Галич, появилось еще задолго до призвания князей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Биографические очерки по первоисточникам и главнейшим пособиям

Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.
Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Андрей Васильевич Экземплярский — русский историк, успешно окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Еще в студенческие годы под руководством K. H. Бестужева-Рюмина работал с польскими источниками по истории Смутного времени. Был преподавателем в гимназиях Польши, в Екатеринбурге и Перми. Принимал участие в работе над Энциклопедическим словарем Брокгауза и Евфрона.Исследование «Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период» — авторитетнейший источник о жизни и деятельности русских князей периода феодальной раздробленности. В книге приведены биографии великих князей Владимирских и Владимиро-Московских, живших и действовавших в татарский период русской истории.

Андрей Васильевич Экземплярский

Биографии и Мемуары / Словари, справочники / Словари и Энциклопедии
Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие
Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Цель фундаментального исследования русского историка Андрея Васильевича Экземплярского, как определил ее сам автор, — «дать занимающимся русской историей справочную книгу для одного из самых важных и любопытных, но едва ли, можно сказать, вполне исследованных и обработанных периодов русской истории, периода татарского».Чтобы оценить грандиозность и значение труда Экземплярского, необходимо учесть, с какими трудностями пришлось столкнуться автору из-за относительной скудости и краткости летописных источников исследуемого периода. Для уяснения событий той эпохи автору было необходимо разобраться в непростых отношениях князей друг к другу, к их народу и, наконец, к татарам. Буквально на каждом шагу Экземплярскому приходилось встречаться с пробелами хронологии, генеалогии, географии и проводить вспомогательные исследования по этим направлениям.

Андрей Васильевич Экземплярский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное