Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Хотя, как писал Даль Гроту, “старина вспоминчива и заманчива”, но многое представлялось ему в последние годы жизни уже в несколько искаженном виде. Прежде всего это касается “Автобиографической записки”, продиктованной им совсем незадолго до смерти, - в марте 1872 г., которая хранилась у его дочери О.В. Демидовой и была опубликована в том же году в журнале “Русский архив”.

На эту публикацию Д.И. Завалишин сразу отозвался статьей «По поводу отрывка из автобиографии В.И. Даля, напечатанной в “Русском архиве”». Статья вышла 10 ноября 1872 г. в газете “Московские ведомости”. Завалишин, в частности, писал: “Так как этот отрывок не сопровождается пояснением обстоятельств, в каких покойный Владимир Иванович диктовал его, то он легко может ввести в заблуждение будущих составителей жизнеописания Даля насчет действительного значения этой автобиографии. Мы считаем себя поэтому обязанными пояснить вышеупомянутые обстоятельства, вполне нам известные, и указать на то влияние, которое они имели на верность некоторых воспоминаний покойного”. Завалишин засвидетельствовал, что Даль, которого близкие настойчиво просили написать воспоминания о своей жизни, “занятый другими работами, все откладывал исполнение этой просьбы и решился диктовать вышеупомянутое начало автобиографии лишь после того, как с ним несколько раз повторился удар и когда память уже значительно изменила ему”. Завалишин исправил очевидные ошибки, допущенные Далем (например, в имени матери), и многое уточнил.

Резкую критику Д.И. Завалишина вызвали опубликованные в 1879 г. в журнале “Русский вестник” воспоминания Е.В. Даль [243], другой дочери Даля, которая, видимо, не поняла кое-что в рассказах отца или слишком буквально восприняла сделанные с присущим ему юмором описания некоторых очень серьезных событий. Рецензия Завалишина [258], напечатанная значительно позже (в 1904 г.), очевидно, стала известна издателям журнала и публикация воспоминаний Е. Даль прекратилась. Их продолжение недавно обнаружила А.Г. Прокофьева среди рукописей Института русской литературы Российской академии наук (Пушкинский Дом) (далее - ИРЛИ) и опубликовала в оренбургском альманахе “Гостиный двор” [245]. Многие факты, приведенные дочерью Даля, особенно относящиеся ко времени его службы в Оренбурге (1833-1841 гг.), представляют несомненный интерес.

В конце XIX в. было собрано немало документов, писем, воспоминаний о В.И. Дале, написанных его друзьями, сослуживцами и людьми, встречавшимися с ним при разных обстоятельствах. Однако этого все же недостаточно, чтобы восстановить полную картину его жизни. Поэтому трудно переоценить значение находок, которые сделаны в разных архивах А.В. Седовым [396], Ю.П. Фесенко [421-434], Е.П. Горбенко [230, 231] и другими, что позволило существенно дополнить биографию В.И. Даля.

В предлагаемой работе также широко использованы документы, обнаруженные в Государственном Архиве Оренбургской области (далее - ГАОО), ПФА РАН, в рукописных отделах Российской Национальной библиотеки (далее - РНБ) и Российской Государственной библиотеки (далее - РГБ).

Большая часть этих архивных материалов относится ко времени службы В.И. Даля в Оренбурге, где с 1833 по 1841 гг. он был чиновником особых поручений при военном губернаторе В.А. Перовском. Именно в эти годы наиболее полно проявились творческие способности его многогранной личности. Занявшись научными исследованиями, Владимир Иванович получил признание как ученый-натуралист, в 1838 г. Петербургская Академия наук избрала его членом- корреспондентом по естественному Отделению. В Оренбурге же Даль начал работу по составлению толкового словаря русского языка, собрал богатый этнографический материал и сделал открытия в востоковедении.

Оренбургский период жизни В.И. Даля биографы долгое время почти не затрагивали. Только в 1913 г. известный краевед Н.Н. Модестов в некоторой степени восполнил этот пробел работой “Владимир Иванович Даль в Оренбурге” [330]. Заметив, что “имя Даля забыто там, где он провел лучшие годы жизни и где написал большую часть своих рассказов и повестей”, Модестов познакомил читателей с документами местного архива и осветил некоторые важные моменты жизни Даля в этот период. В частности, он отметил участие В.И. Даля в организации естественно-научного музея (о чем ранее писал П.Н. Столпянский [412]) и рассказал о его встрече с Пушкиным, который посетил Оренбург в 1833 г. в поисках материалов о пугачевском восстании. Последний эпизод фигурирует во многих работах о Пушкине, как и присутствие Даля при кончине великого поэта. Свои встречи с ним В.И. Даль описал подробно [203, 374, 375], так как был убежден, что “много алмазных искр Пушкина рассыпалось тут и там в потемках” и “их надо бы снести в одно место” [375, т. 2, с. 264].