Владимир Иванович Даль (1801-1872)

В составленной самим Далем “Росписи напечатанным сочинением” по поводу этой небольшой книжечки сказано: “Правительство разослало в казачье войско, весьма некстати, общую памятную книжку (воинские правила, наставления и пр.) для всей армии; пошел ропот на солдатчину; я написал особую книжку и она принята, напечатана в Департаменте военных поселений и разослана во все казачьи войска”. Даль очень гордился этим сочинением. В письме к М.П. Погодину от 2 декабря 1840 г., перечисляя свои труды, он заметил, что это - “полезнейшее и, может быть, самое лучшее, что я написал”.

“Памятная книжка” вышла без указания имени Даля, но его авторство ни у кого не вызывало сомнения. Так, в “Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду” от 1 августа 1837 г. читаем: «Мы с величайшим удовольствием прочли присланную нам недавно из Оренбурга “Памятную книжку для Императорских казачьих войск”, писанную, как слышно, по поручению начальства одним из лучших наших литераторов, живущих в том краю. Простота и народность языка, коим объясняются в ней важнейшие нравственные и служебные обязанности казака как человека и русского воина, обличают талант высокий, постигший искусство говорить понятно русскому необразованному человеку».

В “Памятной книжке” обобщены традиционные воззрения казака на службу, присягу, долг перед отечеством, приведены сведения о казачьем войске, о правилах несения службы. В ней, в частности, сказано: “Помни, что дороже всего тебе отчизна твоя. Помни и то, что отчизна эта, или Отечество, не одна станция твоя, не один двор твой да изба, а вся земля русская, которую из конца в конец не проедешь на коне своем, хоть и самом ретивом, в пять, не то шесть лет”. На вопрос: “Что такое присяга?”, - следует ответ, - “Присяга дело великое, страшное, святое. Присяга есть клятва, обещание, которое возносится от уст человека прямо к Богу... Святее и ненарушимее присяги на этом свете нет ничего”.

Осенью 1837 г. В.И. Даль закончил повесть “Бедовик” (которая, как он признавался П.И. Шлейден, нравилась ему больше других), рассказы “Болгарка” и “Подолянка”, “Солдатские досуги” и начал писать повесть из казахской жизни “Майна”. «Заготовлено у меня, - писал Даль сестре, - также все для новой “Киргизской повести”, не так плачевной, как “Мауляна”, а более забавной - и смешная, шуточная, забавная сторона быта азиатского, кажется, будет новой».

Занимался В.И. Даль и литературно-критической работой: в 1837 г. были опубликованы две большие статьи о недавно вышедших сочинениях украинского писателя Г.Ф. Квитки-Основьяненко, которым он дал самую высокую оценку.

Внимание В.И. Даля по-прежнему привлекала модная тогда восточная тематика. К этому времени он уже свободно владел татарским языком, который начал изучать вскоре после приезда в Оренбург под руководством муллы Абдуллы, последний стал его близким другом. Оказывал ему помощь и знаток татарского и персидского языков, выпускник, а затем преподаватель Неплюевского военного училища, Мартиниан Иванович Иванов, служивший одновременно переводчиком при Оренбургской пограничной комиссии. Кстати, мало кому сейчас известно, что М.И. Иванов был автором “Татарской хрестоматии” и “Татарской грамматики”, которые были опубликованы в Казани в 1842 г. и сразу стали библиографическими редкостями.

Нет в биографической литературе о В.И. Дале упоминаний о том, что он занимался переводами с татарского языка, между тем, в 1835 г. он напечатал в журнале “Сын отечества” свой перевод татарской легенды “Жизнь Джингиз-хана”, а в 1837 г. в “Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду” вышел перевод ее продолжения - “Об Аксак-Тимуре”. В примечаниях к первому переводу Даль писал: “Кажется, перевод верен и близок: впрочем, подлинник во многих отношениях сбивчив и неясен, да притом и словаря татарского у нас в России нет вовсе. Я ссылаюсь во всем, что сделал, на муллу Абдуллу и на учителя татарского языка при Неплюевском военном училище г. Иванова, который со всегдашним радушием и готовностью нередко служил мне, так сказать, живым словарем” [24, с. 227].

В 1837-1838 гг. особый интерес оренбургской администрации вызывала недоступная европейцам Хива, отношения с которой все осложнялись. Сведения об этой практически неизвестной стране черпались главным образом из рассказов бывших русских пленников. В.И. Даль обработал и опубликовал ряд таких рассказов, которые, при всей их документальности, носят характер художественных очерков.

К этому же времени относится большая статья медицинского содержания, написанная в форме письма к В.Ф. Одоевскому и опубликованная в журнале “Современник”. Из нее видно, что и в оренбургский период жизни доктор медицины В.И. Даль не прекращал врачебной практики. Статья озаглавлена “Об омеопатии” [47] и посвящена защите гомеопатических методов лечения, горячим сторонником которых Даль стал, применяя их на практике и убеждаясь в их действенности.