Владимир Иванович Даль (1801-1872)

С покорнейшей просьбой наилучшим образом рекомендовать меня генерал-адъютанту и военному губернатору Перовскому Вас дружески приветствует с чувством глубокого уважения преданный Вам д-р фон Бэр. 1 июля 1839” [219, с. 36-38].

В Оренбурге в это время подготовка к экспедиции шла полным ходом. Перовский не упускал возможности пополнить ее состав полезными работниками. Так, он привлек к участию в ней капитан- лейтенанта Л.Н. Бодиско, опытного морского офицера, присланного в начале 1839 г. для осмотра берегов Каспийского моря у полуострова Мангышлак, куда собирались перенести Ново-Александровское укрепление [399, с. 41^-2, 117-124].

Между тем сроки отправления продолжали меняться.

Хивинцы по-прежнему создавали препятствия караванной торговле с Бухарой и не прекращали провоцировать разбои в степи и на Каспийском море, захватывали людей и продавали их в рабство. Архивные документы показывают, что Перовский, возмущенный этой “беспримерной доселе дерзостью”, пришел к решению водворить порядок силой оружия. С начала 1839 г. он стал добиваться правительственной санкции на военный поход в Хиву. Его доклад на имя Николая I, поданный 8 февраля, был одобрен, а 12 марта последовало решение о подготовке к этому походу. Особо подчеркивалось, что она должна идти одновременно с приготовлениями к ученой экспедиции, посылаемой к Аральскому морю [Там же, с. 40-41]. Сначала военный поход планировался на следу-

ющую весну, но затем, принимая во внимание трудности степного пути знойным летом, Перовский предложил перенести его на ноябрь 1839 г.

Поэтому, получив в августе на отзыв расширенный план действий экспедиции, который разработала Академия наук, Перовский вынужден был считаться с новыми обстоятельствами. С одной стороны, план полностью его удовлетворил. “Должен в полной мере согласиться, - писал Перовский в сентябре, - на пользу предположения Академии, которая, рассмотрев и исследовав ученую задачу во всем ее объеме, разрешила ее достойным образом. Важнейшие во всей Средней Азии спорные вопросы относятся именно до тех стран, на которые Академия обратила особенное внимание свое, и решение их, без сомнения, было бы важным не только в ученом, но и в политическом и торговом отношениях” [Там же, с. 130-131]. Но с другой стороны, поскольку ученая экспедиция предположена была, когда еще настоящее предприятие против Хивы вовсе не имелось в виду, Перовскому пришлось сделать заключение, что она могла бы быть отложена при таких обстоятельствах до окончания предпринимаемого похода [Там же, с. 131].

Эти соображения оказались решающими. Николай I, также одобривший академический план, повелел задержать снаряжение экспедиции и ожидать решения оренбургского военного губернатора относительно “времени, к коему составлен будет отряд, для прикрытия оной необходимый” [Там же, с. 133], истинную же причину отсрочки - подготовку военного похода - держали в секрете. Поэтому 18 сентября С.С. Уваров предписал непременному секретарю Академии ожидать распоряжений Перовского, “не спеша снаряжением экспедиции”[¹⁰⁵ ПФА РАН, ф. 2, 1-1837, № 2, л. 72 об.].

Однако военный поход из-за небывало суровой зимы не принес ожидаемого успеха, а экспедиция к Аральскому морю, которую несколько раз откладывали, не состоялась совсем. Ассигнованные на нее деньги были помещены в Государственный заемный банк для обращения в проценты и не получили другого назначения, так как имелось в виду, что экспедиция к Аральскому морю не отменена, а только отложена[¹⁰⁶ Там же, л. 74-74 об.], применение им было найдено только в 1856 г., когда Академия наук отправила туда молодого исследователя Н.А. Северцова, обратившись при этом за поддержкой к В.А. Перовскому, который вновь управлял краем как оренбургский и самарский генерал-губернатор [306]. Вопрос этот решался в последний год второго периода правления Перовского в Оренбургском крае.

Ученые в Хивинском походе

Научная экспедиция к Аральскому морю, которую готовил в 1839 г. В.А. Перовский вместе с членами Петербургской Академии наук, вызвала огромный интерес в ученом мире. Востоковеды, географы, зоологи, ботаники, геологи понимали, что при непосредственном знакомстве с этим регионом они смогут получить много неоценимых по новизне и важности данных. Отмену экспедиции встретили в научных кругах с разочарованием.

Особенно огорчило это молодого талантливого востоковеда П.С. Савельева (1817-1859), которого включили в состав экспедиции по рекомендации академика Френа. Он мечтал о путешествии в Среднюю Азию и надеялся совершить его в 1839 г. сначала с геологом Е.П. Ковалевским, отправлявшимся с группой специалистов горного дела в Бухару по просьбе эмира, а затем с известным путешественником Пл.А. Лихачевым, который планировал поездку по Центральной Азии, и, наконец, с Аральской экспедицией. Как писал биограф Савельева, он больше года только тем и жил, что этими ожиданиями, приготовляя себя путешествовать по Средней Азии с наивозможно большею пользою. Русское востоковедение, несомненно, много потеряло из-за того, что планы Савельева не осуществились.