Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Говоря о научных исследованиях, которые проводились в летние и осенние месяцы 1839 г. и во время хивинской кампании, нельзя не упомянуть еще одного участника - капитан-лейтенанта Л.Н. Бодиско, который в марте приехал в Оренбург из Астрахани. Ему предписывалось явиться к Перовскому в связи с высочайшим повелением назначить морского офицера с особыми поручениями в распоряжение оренбургского военного губернатора. Эти особые поручения состояли в обозрении, глазомерной и инструментальной съемке восточных берегов Каспийского моря, что было необходимо для предполагавшегося переноса Ново-Александровского укрепления на более удобное место. Вместе с Бодиско осмотр берегов проводил капитан Генерального штаба Ширков.

Из формулярного списка следует, что Л.Н. Бодиско было в то время 34 года, образование получил в Морском кадетском корпусе. В ходе службы сделал на море 18 кампаний[¹²¹ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4928, л. 1-1 об., л. 2-7 об.]. В.И. Даль, знакомый с Бодиско еще по Морскому корпусу, писал сестре, что, вернувшись весной 1839 г. из столицы в Оренбург, застал приехавшего двумя днями раньше Бодиско, который поселился у него и с которым он с удовольствием общается[¹²² ИРЛИ. Письмо к П.И. Шлейден от 12 июня 1839 г.].

14 апреля Л.Н. Бодиско получил от В.А. Перовского инструкцию относительно осмотра берегов Каспийского моря [399, с. 41-44], денежные средства, а также инструменты и материалы, необходимые для топографических работ и черчения планов[¹²³ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4928, л. 13-14 об., л. 15.]. Перед началом экспедиции Бодиско сообщал Перовскому из Астрахани: “Долгом поставляю приложить сведения, которые переданы мне изустно здешним военным губернатором г. генерал-майором Темирязевым: эмбенская промышленность пострадала в нынешнем году необыкновенно от смелого нападения туркменцев, действовавших по внушениям хивинского хана, - ими захвачено в короткое время 168 человек и уведено в Хиву. Для выкупа кого возможно я получил от здешнего военного губернатора 4000 руб.”[¹²⁴ ГАОО, ф. 6, on. 1, № 4941, л. 52.]

Таким образом, его нелегкая научная задача осложнялась и политическими обстоятельствами. Тем не менее 21 июля Перовский доносил военному министру, что Бодиско и Ширков, выполнив поручение, 28 июня прибыли в Астрахань и “занимаются теперь отделкою чистых планов и приводят в порядок свои записки, надеясь в непродолжительном времени доставить ко мне описание обозренных ими берегов и планы инструментальной и глазомерной съемок с промерами” [399, с. 100]. Здесь же приводятся их соображения о постройке нового укрепления на полуострове Мангышлак.

В.А. Перовский 21 августа обратился к морскому министру А.С. Меньшикову со следующим письмом: “Милостивый государь Александр Сергеевич! Для описи Аральского моря и устьев впадающих в него рек, по случаю предпринимаемой ученой экспедиции сделаны с моей стороны все приготовления и построены между прочим четыре большие разборные лодки, которые, будучи отправлены туда сухим путем, должны быть собраны на месте. Как для сего, так и для управления гребными судами и даже для самой береговой описи я считаю необходимым иметь при отряде морского офицера; как капитан-лейтенант Бодиско, окончив уже прежнее поручение, находится ныне в Оренбурге, и усердием своим и знанием дела вполне оправдал доверенность начальства, то я и решаюсь просить Вашу светлость покорнейше оставить Бодиску под начальством моим до окончания предпринимаемой экспедиции, в которой он, как я уверен, может быть весьма полезен...”[¹²⁵ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4928, л. 16-16 об., 19.]

Согласие на эту просьбу было получено 3 октября, Л.Н. Бодиско включили в состав экспедиции к Аральскому морю, но после очередного переноса ее срока он присоединился к отряду, который отправлялся в Хиву, и оставался с ним до конца похода. Представляя его к награде, Перовский писал морскому министру, что капитан- лейтенант Бодиско “как во время приуготовительных к походу работ, постройки разных лодок, вооружения их и пр., так и во время самого похода, несмотря на необходимые трудности, не только нес службу наряду с другими, но и часто употребляем был на поручения, требовавшие соображения и особой деятельности и усердия”[¹²⁶ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 5141, лл. 10-10 об.].

После окончания похода Перовский вновь просил морского министра прикомандировать Л.Н. Бодиско к “приостановленной” Аральской научной экспедиции, когда она будет снаряжена: “Не желая долее задерживать здесь этого усердного к службе и способного офицера, - писал он, - я предписал ему отправиться к своей команде, снабдив его прогонными и подорожной до С.-Петербурга... смею надеяться, что в случае приведения действия предположения об ученой экспедиции Ваша светлость не откажет вновь командировать в наше ведение этого офицера”[¹²⁷ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4928, л. 21-21 об.].