Владимир Путин. Who is Mister P?

Это также указывает на следующее: в условиях явного (маниакального) желания западного сообщества сместить Путина с поста президента РФ он не будет «форматировать» эту систему под давлением извне, чтобы избежать ее разрушения.

По сути, Вашингтон, Лондон и Берлин де-факто консервируют политическую систему России извне. Заслуга же Путина состоит в том, что именно он сохраняет ее подвижность (текучесть, изменяемость, модифицируемость) изнутри, делая функционал «текучим». Ротация происходит, как известно, раз в 4–5 лет.

Именно поэтому нынешняя политическая система пока успешно отвечает на внешние вызовы и, к удивлению внешних наблюдателей, даже готова не только к эскалации информационной (санкционной, «холодной» и т. д.) войны, но и к горячей фазе конкурентной борьбы.

Так что нынешний состав команды Путина формализован, фактически зафиксирован. Это позволяет сохранить лояльность, но, конечно, отражается на эффективности ее работы: отсутствие вызовов, фактической конкуренции порождает расслабленность и успокоенность, что может быть использовано оппонентами извне и способствует сохранению деструктивной, но слабой оппозиции внутри страны.

Такое положение вещей влияет на политическую систему, препятствуя ее обновлению и развитию, делая ее нежизнеспособной на перспективу.

Евразийство путина (идеология будущего)

В нынешней ситуации с «евразийством» мы имеем дело с зарождающейся идеологией, особой формой мировоззрения, которая может послужить для значительной части населения России способом определить свою национальную идентичность на новом историческом этапе развития⁴¹.

Понятийно определяя евразийство, заметим, что это – система взглядов на часть территорий Европы и Азии, объединенных исторически, что подразумевает их сбалансированное развитие.

Эта система взглядов зародилась в трудах ряда историков XX столетия (от Георгия Флоровского до Льва Гумилева), но не стала частью академической базы и уж тем более не вошла в советскую классическую историографию.

Необходимо сразу отметить, что первым идею евразийской интеграции высказал президент республики Казахстан Нурсултан Назарбаев, однако у этого суверенного государства не хватило возможностей для её практической реализации⁴². В дальнейшем, после усиления международных позиций России, эта реализация стала возможной, и «знамя евразийства», так сказать, подхватил российский президент Путин.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев и президент Российской Федерации Владимир Путин объявили о старте совместного проекта «Евразия», – под такими заголовками выходили новости 30 сентября 2014 года

Актуальность новой формы интеграции на постсоветском пространстве очевидна для участников процесса. После распада СССР, совершенного насильственно и вопреки мнению населения страны, была разделена и его экономическая инфраструктура, что привело к общему упадку хозяйств республик бывшего Союза и разрыву производственных цепей.

Дальнейшие действия западных стран лишь усугубляли ситуацию в России и вокруг нее (образование «Восточного партнерства» и т. п.). Именно поэтому с целью самосохранения и был начат обратный процесс экономической интеграции в виде Таможенного союза, повышения уровня национальной безопасности стран в виде ОДКБ.

Политическая интеграция, по понятным причинам, оказалась затруднена: руководство республик бывшего СССР с заметным беспокойством наблюдало за ростом влияния России на постсоветском пространстве, опасаясь полной или частичной потери суверенности. Однако гарантии от России, которые получили и получают руководители республик, не позволяют им оформить свои опасения в реальные политические претензии.

Западное сообщество в лице Хиллари Клинтон, на момент заявления бывшей главой Госдепа США, и Ангелы Меркель, канцлерин Германии, крайне нервно отреагировало на попытки организации интеграционных процессов на территории бывшего СССР в виде Таможенного союза и иных процессов в рамках «евразийского проекта». Это, впрочем, было дополнительным аргументом «за» для его инициаторов. Интеграционные процессы, как известно, идут быстрее под внешним давлением.

В результате, G8 превратилось в G7 (Россия была исключена из формата т. н. «большой восьмерки»), но оказалась фактически «страной с развязанными руками» для формирования своего собственного регионального центра влияния.

Помимо этого, вопреки распространившемуся мнению о том, что Россия оказалась, так сказать, «наказана», очевидным стало другое: страны G7 ограничили свое влияние на экономические и политические процессы на евразийском пространстве, стимулировав развитие другого формата – G20⁴³.