Владимир Путин. Who is Mister P?

Фактически, налицо искусственное сужение указанного права народов в ответ на долгосрочные политические и геополитические интересы стран-членов ООН и иных соглашений. Причем речь идет не столько о глобальных, сколько о региональных державах, а также о рядовых государствах: страны опасаются хаоса и многочисленных гражданских и межгосударственных конфликтов, возможных в случае реализации указанных прав.

Именно поэтому, кстати, в решении данного вопроса юристы апеллируют к фиксации возможности реализации указанного права в Конституциях стран и иных национальных законодательных актах высокого уровня.

Остальные международные документы предусматривав ют защиту народов и их прав, создание автономий и так далее, но, опять же, не отделение/присоединение территорий. В ряде случаев относительно «цивилизованного» развода – хотя бы и под де-факто угрозой внешнего вмешательства – реализация права народов на самоопределение совершается в форме правового процесса и не создает дипломатических осложнений.

Таков в общем виде «идеальный план», хотя реальная ситуация всегда осложнена различными факторами и позициями отдельных сторон и стран – примеры Южного Судана, Сингапура и ряда иных. Однако основой подобного «развода» почти всегда выступают непереносимые противоречия совместного существования, особенно угрозы жизни, безопасности и иным базовым правам граждан, т. е. гражданские войны или иные внутренние конфликты.

В то же время, в 2000-е годы США и страны ЕС стали фактически предлагать ad-hoc/прецедентный принцип трактовки международного права, признав независимость Косово и иных территорий бывшей Югославии. Формальным основанием в этом случае является факт геноцида (фактического или представляемого) и тому подобные причины, не имеющие отношения ни к оккупации, ни к колониализму.

«Вежливые люди» стали новым символом патриотизма и объединения граждан великой страны России

Хотя прецедентность и «особые случаи» в трактовке международного права не соответствуют долгосрочным интересам России (в силу некоторых военно-политических и экономических обстоятельств), подобный подход в совокупности с апелляцией к духу и частично к букве документов ООН может рассматриваться как основание для текущих политических решений.

Выражаясь просто, существует формально продекларированное право на самоопределение, и пример Украины лишний раз подтверждает, что право «опаздывает» за политическими реалиями и создает конфликты в межгосударственных отношениях. Твердых международных правовых оснований для самоопределения нет, но есть формальные «лазейки».

Так что российское руководство действовало в Крыму, опираясь на т. н. «косовский прецедент»⁴⁵, открывший возможность для воссоединения республик бывшего СССР, который прекратил своей существование в результате т. н. «Беловежских соглашений» вопреки решению референдума о сохранении Союза.

Кстати, отметим, что признание распада СССР не встретило осуждения или иных препятствий со стороны Европы, США или иных политических субъектов, хотя и было сомнительно оформлено с точки зрения международного права.

В 2008 году Россия открыто предупреждала мировое сообщество о том, что признание Косово независимым закрепит в международном праве тенденцию на выделение отдельных территорий из состава государств. Ближайшим примером стало выделение Южной Осетии и Абхазии в ответ на агрессию со стороны Тбилиси и уничтожение российских миротворцев в Цхинвале в августе 2008 года.

Несмотря на непризнание Косово со стороны России и КНР, один из органов ООН, Международный суд в Гааге, 22 июля 2010 года выдал консультативное заключение о том, что провозглашение независимости Косова не противоречит нормам международного права⁴⁶.

Именно поэтому перед проведением референдума в Крыму 16 марта 2014 года республика объявила о своей независимости от Украины – 11 марта была приняты Декларации независимости (отдельно Республики Крым, отдельно – г. Севастополь)⁴⁷. 17 марта Верховный совет республики Крым принял постановление о независимости и после этого направил обращение о вхождении в состав России, которое и было принято 18 марта.

Присутствие российских военных в Крыму, как известно, было регламентировано Харьковскими соглашениями 2010 года⁴⁸. Согласно этим соглашениям, РФ могла доводить контингент своих войск в регионе до 25 тысяч военнослужащих (на момент конфликта в Крыму находилось порядка 16 тысяч).