Владимир Высоцкий… и его «кино»

М. Ц. И вы ведь были назначены художественным руководителем. Это он сам вас пригласил?

Г. П. Нет. Ему давали постановку с условием, что я буду худруком. Хотя я был уже в сложном положении, у меня обострились отношения с руководством «Экрана»… Когда к Лапину (С. Г. Лапин был председателем Госкомитета СССР по телевидению и радиовещанию. – М. Ц.) пошли, тот сказал: «Надо, чтоб какой-то культурный, интеллигентный режиссёр участвовал». И тогда возникла идея пригласить меня.

М. Ц. В литературе приходилось читать, что на Одесской студии не хотели, чтобы снимал Высоцкий, поэтому они оттягивали запуск фильма насколько возможно, чтоб Высоцкий сам отказался…

Г. П. Да нет, это неправда. Одесская студия была заинтересована в том, чтобы спустили заказ с «Экрана», чтобы были деньги… Вот я был против того, чтобы Высоцкий снимал.

М. Ц. Почему?

Г. П. Я сказал ему: «Володя, ты в такой потрясающей актёрской форме! Неужели тебе надо силы тратить на этот фильм?» Он ведь приехал после оглушительного успеха в Польше в мае 1980 года. В Варшаве шло, кажется, три «Гамлета». Ломницкий – Гамлет, Ольбрыхский – Гамлет и кто-то ещё, – а Володю на руках выносили со спектаклей!

Я ему говорю: «Ну сделаешь ты, допустим, неплохую картину – ну и что из этого? Мало ли примеров, когда выдающиеся актёры превращались в весьма средних режиссёров?» Однако он настаивал. Ну, раз так, я решил, что буду помогать.

М. Ц. Предварительного подбора актёров он ещё не делал?

Г. П. Нет, но он очень любил Бортника и хотел, чтоб тот играл в картине. Вообще если бы снимал Высоцкий, то это была бы совсем другая картина. Над сценарием они работали с Шевцовым. Они были очень разными людьми. Шевцов был мизантроп, понимаете? Скажем, в жизни советской он не видел вообще ничего светлого, один мрак. Высоцкий отличался другим. Даже в трагическом он видел какие-то человеческие стороны. Если бы он пел только о страданиях и тоталитарных безобразиях, он бы не имел такого успеха. Лирический герой Высоцкого обаятелен, человечен, здоров, способен любить. Так что если бы режиссёром был Высоцкий, то получилась бы более сентиментальная и более трогательная картина. Не менее, а может быть, и более весёлая и смешная, но при этом трогательная.

Своим темпераментом Высоцкий подвинул Шевцова на переработку сценария. Вариант переработанного сценария, насколько я знаю, не сохранился. Во всяком случае, когда Павловский стал снимать «Зелёный фургон», то произошло возвращение к первоначальному шевцовскому сценарию, где главным героем был этот мальчик, которого сыграл Харатьян, а не персонаж, сыгранный Адомайтисом.

М. Ц. Правда ли, что Высоцкий хотел играть в этом фильме Красавчика?

Г. П. Нет, не хотел он играть, это очередная легенда. Он сказал: «Я буду играть только в крайнем случае». Он хотел попробовать чистой режиссуры и не собирался использовать этот сценарий, чтоб сняться самому. Высоцкий был завален предложениями в этот период, должен был и у меня сниматься в «Нашем призвании», эту роль вместо него сыграл Бортник.

Видимо, он «заболел» режиссурой после того, как две недели снимал в отсутствие Говорухина эпизоды в «Место встречи изменить нельзя». Говорухин поехал по туристической путёвке в Париж посреди картины, а останавливать же процесс было нельзя. Поэтому снимал Высоцкий, и снял успешно, поверил в себя». [3]