Владимир Высоцкий… и его «кино»

М. Ц. Насколько я знаю, вы должны были работать с Высоцким на фильме «Зелёный фургон»?

В. М. Да, я был утверждён Гостелерадио на этот фильм директором. Он уже написал туда одиннадцать песен, подготовка шла полным ходом, и в сентябре мы уже должны были запускаться.

Володя очень интересовался тем временем. Это было время в Одессе, когда зарождались эти песни – городской полублатной фольклор. «Цыплёнок жареный», «Мурка» – это же всё из того времени. Время было лихое. Ещё не было мощной советской власти, и Одесса была, так сказать, на свободе. И вот Володя хотел это время снять. Не получилось…

М. Ц. Вы сказали, что Высоцкий к этому фильму написал одиннадцать песен. Специалистам известно только две, которые, возможно, предполагалось использовать в этом фильме. Вы сами слышали одиннадцать песен или это вам Высоцкий сказал?

В. М. Я ему предложил сам одесские песни того времени, очень лихие. Он послушал и сказал, что песни эти работают хорошо и прямо в начале фильма будет звучать песня «Ужасно шумно в доме Шнеерзона…», это такая известная песня. А то, что он написал, я не слышал. Он говорил, что были некие намётки. Да нам и не нужно было тогда это слушать. Мы же думали, что впереди много времени, запишем всё как надо!

Он говорил так: у него есть песни написанные, которые слышат все; есть песни, которые слышат только избранные, которым он доверяет; есть песни, которые записаны и «притырены», спрятаны; а есть песни, которые хранятся только у него в голове. Поэтому что он написал к «Зелёному фургону», я не знаю. Он говорил, какие там наброски были, но разве сейчас упомнишь! [10]

Как мы только что видели, у Высоцкого были серьёзные разногласия с самим собой относительно того, попробовать ли снимать фильм или отказаться под давлением обстоятельств. И всё же, как мне кажется, он не собирался отказываться от постановки. Косвенным доказательством сказанного являются короткие воспоминания Л. Токаревой, художника-постановщика Одесской киностудии: