Владимир Высоцкий… и его «кино»

«Володю (Высоцкого. – М. Ц.) я увидел впервые, кажется, на спектакле “Добрый человек из Сезуана”. Это был громкий спектакль. Мы встречались потом в разных компаниях. Он пел, и мне это нравилось. Он был тогда ещё совсем не знаменит, хотя в театральных кругах его все знали. Примерно в то же время мы стали делать картину “Последний жулик”. Был такой режиссёр Ян Эбнер, молодой, очень талантливый, он только что окончил Высшие режиссёрские курсы. Это была его первая работа, и Миша Калик, который с ним дружил, был художественным руководителем картины. (Помимо Я. Эбнера, режиссёром картины был и Вадим Масс. – М. Ц.) Снималась она в Риге. Музыкальная картина, где всё решалось на музыке и пластической игре Николая Губенко. Для картины нужно было три песни. Я подумал, что было бы замечательно, если бы стихи для них написал Высоцкий. Я ему позвонил, он согласился. Приехал ко мне домой, пришли также Миша Калик и Ян Эбнер. Мы замечательно общались, дурачились, было очень весело. Я что-то играл, Володя пел. Через некоторое время мы уехали на съёмки в Сочи. В картине очень много музыки, и снималась она под фильмонограф. Туда же приехал Высоцкий, он привёз стихи, которые вошли в фильм. Стихи замечательные. Он провёл с нами всего лишь два дня – это было в разгар театрального сезона, то ли в октябре, то ли в ноябре. В Сочи я написал музыку на его стихи. К сожалению, картина вызвала странную реакцию властей, и прежде всего в самой Риге. По-моему, они хотели быть святее Папы Римского. Первая жуткая реакция последовала именно от дирекции Рижской киностудии, которая и подняла волну. Начались требования переделок. Картину просто изуродовали – бесконечно что-то вырезали, перемонтировали. И от того, что было сделано на первой перезаписи, на которой я присутствовал, почти ничего не осталось. Так картина и вышла лет через тридцать после того, как её сняли. Правда, песни не трогали. Приятно было бы сказать, что гоняли нас с Володей Высоцким. Но это было не так. Пострадал общий режиссёрский замысел и качество самой картины. А опыт был очень любопытный». [1]

Микаэл Таривердиев

Во многом иначе события, связанные с созданием картины, запомнились актёру Игорю Классу: