Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

Еще одна церковь в память о Русско-японской войне была построена во Владивостоке на Морском кладбище вскоре после окончания военных действий.

Морское кладбище Владивостока историей возникновения связано с Русско-японской войной (оно было третьим во Владивостоке). В сентябре 1903 г. на побережье Уссурийского залива в районе бухты Улисс была отведена площадь в размере одной десятины под кладбище Военного ведомства. Первоначально оно было разделено на два участка по обе стороны вдоль крепостной дороги от бухты Улисс к Уссурийской батарее. Нижнее предназначалось для военно-морского ведомства, верхнее – для армейских частей.

Первые захоронения на новом кладбище появились во время Русско-японской войны. Это были братские могилы моряков крейсеров «Россия», «Аскольд» и солдат 4-го Восточно-сибирского стрелкового полка.

Морское ведомство на новом Морском кладбище построило церковь, рассчитанную на 125–150 человек, которая была освящена 15 июля 1908 г. в честь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». Это было кирпичное, окрашенное серой масляной краской здание, производившее «наружным и внутренним видом прекрасное впечатление». Иконостас церкви был изготовлен в рабочем доме; утварь, ризница и иконы частично выписаны из Москвы и Свято-Троицкого монастыря, частично получены из порта. Главная храмовая икона Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» была исполнена местным художником Россолимо. Колокола и кресты были изготовлены в мастерских порта. Строителем храма был инженер-полковник Андрей Иванович Исаков.

В день освящения храма священник Сибирского флотского экипажа произнёс речь о подвиге русских воинов в Цусимском сражении: «Воины христолюбивые! Многое может сказать сердцу каждого из нас этот маленький храм, сейчас освященный святительским благословением, грустный кладбищенский храм, храм-памятник. Здесь под сенью его будут покоиться безмятежно и мирно в своих преждевременных могилах наши воины, пришедшие сюда, на край русского государства, из разных уголков обширной родины, но которым Господь не судил уже возвратиться в дома отцов. Здесь будет их общая братская тихая пристань; здесь они, принявшие кончину в мирное и военное время, улягутся рядом, как воины-братья, и будут лежать под стройными рядами крестов, рука об руку, как живые в строю…

…Это братское кладбище средь морей и гор – лишь часть огромного дальневосточного воинского кладбища, где не осталось и нет ни одного храма. Говорю «не осталось», ибо там были лишь походные храмы, сооруженные руками наших воинов. Любили они эти храмы и горячо молились в них, милости Божией и помощи требуя, молились иногда при такой обстановке, когда вместо колокола раздавались звуки орудийных выстрелов, вместо стен храма были склоны гор, а куполом – свод небесный… В дни поминовения воинов в этом кладбищенском храме будут помянуты наши страстотерпцы, на бранных полях Дальнего Востока живот свой положившие.

И дыхание океана, бурное и туманное, напоенное кровью и пороховым дымом, напомнит нам о воинах – мучениках моря, похороненных тоже, как в братской могиле, в пучинах дальневосточных морей. Из глубин морских, что видны из окон, в нашем сознании встают как тени, как призраки души их, с верою и честью положивших жизнь свою в неравных боях, особливо в страшном последнем бою. Они стремились сюда на израненных судах к отеческим берегам, где и стоит этот храм. У них, истомленных 9-месячным переходом, океаническими буднями, жарами тропическими, ожиданием смертного боя, со зловещими и тяжелыми, как крышка свинцового гроба, предчувствиями, у всех них было желание пробиться сюда, во Владивосток. Иные, быть может, и здесь плывут вблизи берегов и ждут погребения и просят молитвы. «Кто может – молитесь, чтобы Бог перестал нас казнить за наши грехи», – как писал один из сих страстотерпцев. Молитву в сем храме услышат они. Здесь будут благоговейно погребены имена их; у нас же составляются списки имен, которые и будут начертаны с хронологическими датами, с указанием судов на мраморных щитах, что будут на церковных стенах. Ибо имена эти, их подвиги должны быть бессмертны: в вечную память о них и в назидание будущим бойцам.

Храм этот впишет на стенах своих «Александра III», с коим отдали душу Богу и тело морю все офицеры и вся команда до единого человека, и напомнит, как на киле этого опрокинувшегося гиганта в последние минуты стояли офицеры и матросы и кричали русское приветствие «Ура!» идущим на гибель другим кораблям. Океан разверзся и в своей бездонной могиле похоронил такое же великое, как он, непобедимое чувство долга.

Впишет и напомнит «Ослябя», который погиб первым, буквально засыпанный снарядами, тонул несколько минут, спаслось около ста человек.