Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

Первая блокада Гоа с одновременной потерей Ормуза показала португальцам, что, если они хотят сохранить хотя бы некое подобие прежнего положения на Востоке, необходимо срочно укрепить свой флот в Индийском океане. Из Европы были отправлены дополнительные суда, и на некоторое время это усиление удерживало противников от враждебных действий – таких, как блокады, – требующих длительных и серьезных усилий. Но политика взаимной поддержки действий против Португалии, принятая в 1619 году Голландской и Британской компаниями, оставалась в силе десять лет и, хотя не стала основой для широкомасштабного плана завоеваний, все же принесла плоды в виде совместных агрессивных действий судов компаний против конкурента. Так, в 1624 и 1625 годах англо-голландские эскадры атаковали португальские корабли на входе в Персидский залив, а в 1626 году – небольшое португальское поселение на острове Бомбей. Вряд ли стоит утверждать, что эти нападения стали эпохальными событиями, поскольку первые две атаки не принесли решающего успеха и в ходе них было потеряно единственное английское судно, потопленное португальцами на Востоке, а последняя была обычным набегом. Но их значение заключалось в том, что теперь англо-голландцы всегда владели инициативой. Постепенно дошло до того, что действия португальцев были сведены к постоянной обороне, и, хотя Гоа снова стал открытым портом, факт, что они исчерпали свои возможности в части получения подкреплений из метрополии, в то время как флоты англичан и голландцев неуклонно росли, лишал их взгляд на будущее оптимизма.

Так сложилось, что отношения португальцев с Моголами – императорами, правившими на севере Индостана, изменились к худшему по ряду причин, не последней из которых было дружественное отношение этих могущественных правителей к агентам Британской компании, которым они позволили обосноваться в Сурате. От этого отчуждения англичане существенно выиграли. Дело в том, что португальские короли имели обыкновение, когда портились отношения с двором в Дели, задерживать местные суденышки, занятые перевозкой благочестивых мусульман из Индии на ежегодное паломничество в Мекку. Такое вмешательство вызывало немало гнева, поскольку императоры, командовавшие грозными армиями, как и персидский шах Аббас, были на море беспомощными, словно дети. Тем более в сравнении с белыми людьми. Поэтому они и решили обратиться за помощью к другим белым людям – англичанам, использовав их в качестве наемников. Поэтому снова английские корабли оказались в распоряжении восточных правителей как условие для развития торговли. На этот раз возможности были предоставлены, поскольку Моголы строже придерживались договоренностей, чем шахи. Португальцам дали понять, что суда с паломниками, равно как и все прочие суда, в которых заинтересованы Моголы, отныне и впредь находятся под защитой английских пушек, и английские фактории в Сурате пользовались особой благосклонностью в Дели.

Положение и политика Британской Ост-Индской компании в этот период – и в течение почти шестидесяти лет после него – заслуживает внимания всех, кто интересуется разными формами национальной заокеанской экспансии. Будь первый португальский вице-король Индии жив в первой половине XVII века, он бы указал на растущую силу и богатство английских торговых авантюристов на северо-западе Индостана как доказательство взглядов на азиатское предприятие, которые он тщетно пытался внушить своему суверену. Компания и ее агенты проводили свою политику именно на тех принципах, которые он рекомендовал. «Уделяйте все свое внимание могуществу на море, – писал Алмейда, – и избегайте лишних расходов на крепости и прочие обязательства на суше». Король Мануэл не одобрял эти принципы. Зато лондонские торговцы одобрили. Им было достаточно протолкнуть одного администратора в качестве своего главного представителя в Сурат – между Гоа и Диу, двумя сильнейшими крепостями в Южной Азии – и снабдить его бунгало, складом, парой клерков и несколькими кремневыми ружьями. Никаких валов, стен, рвов и орудий. Но этот администратор имел полномочия контролировать движение всех кораблей флота компании в Индийском океане. Когда же этот флот численно превзошел португальский флот, этот администратор, он же по совместительству бухгалтер, стал контролировать весь обширный морской регион между Аравийским полуостровом и Индостаном. Заметим, что он не только отправлял домой больше богатств, чем португальские офицеры, но и превзошел их, заручившись поддержкой великих азиатских правителей – индийских Моголов и иранских Сефевидов. Он вел дипломатические переговоры на равных с португальским вице-королем, имевшим королевский статус, многочисленных стражников и практически неприступную крепость.