Влияние морской силы на историю 1660-1783

Мэхэн ошибался, считая принципы и законы военно-морского искусства вечными и неизменными. Он писал: "От времени до времени здание тактики изменяется или всецело сносится, но старые основания стратегии остаются столь непоколебимы, как будто они покоятся на скале". По его мнению, изменяется лишь тактика, а стратегия и ее принципы из века в век остаются теми же. С ним можно согласиться лишь в той части, что некоторые принципы военного искусства, до тех пор пока будут существовать вооруженные силы, останутся вечными по своей сути. Но в связи с научно-техническим прогрессом они будут видоизменяться и приобретать совершенно новые черты. Например, такие принципы, как внезапность, превосходство в силах на главном направлении, массирование сил и средств, высокое напряжение сил, действующих на главном направлении, и др. всегда были актуальными. Они считались одинаково важными в период и галерных, и парусных, и броненосных флотов, а в период ракетно-ядерных флотов их значимость еще больше возросла. Так, при наличии дальнобойного и высокоточного оружия большой разрушительной силы, надежных средств разведки и целеуказания стала более реальной возможность флотов воспользоваться моментом достигнутой внезапности, т. е. теперь за более короткое время можно нанести противнику невосполнимый урон.

Обосновывая свои взгляды, Мэхэн часто ссылался на деятельность авторитетных флотоводцев, полководцев и труды военных теоретиков. Например, в подтверждение своих выводов он цитирует генерала от инфантерии Г.В.Жомини: "Когда мне случилось быть в Париже в конце 1851 г., одна выдающаяся особа сделала мне честь заданием вопроса о моем мнении относительно того, произведут ли недавние усовершенствования в огнестрельном оружии серьезные изменения в способах ведения войны. Я ответил, что они, вероятно, будут иметь влияние на детали тактики, но что в больших стратегических операциях и в обширных комбинациях сражений победа, вероятно, будет и теперь, как была прежде, результатом целесообразного приложения тех принципов, которые приводили к успеху во все века великих вождей - Александра и Цезаря, также как Фридриха и Наполеона".

Мэхэн, утверждая, что в "области морской стратегии уроки прошлого имеют значение, которое отнюдь не ослабело с течением времени", писал: "Невнимательное и даже пренебрежительное отношение к прошлому, считающемуся устарелым, не позволяет людям видеть даже тех постоянных стратегических уроков, которые лежат, так сказать, на поверхности морской истории". Он проанализировал Трафальгарское сражение и счел, что здесь проиграл не Вильнев, а Наполеон, что не Нельсон выиграл сражение, а Англия была спасена от вторжения на Британские острова французских войск - это стратегический вывод. С тактической точки зрения он считал Трафальгарское сражение победой Нельсона, обусловленной более высоким уровнем подготовки личного состава английского флота и флотоводческим талантом самого адмирала. Мне кажется, что отрицать правильность выводов Мэхэна невозможно. К сожалению, в период борьбы с так называемым космополитизмом в высших военных кругах советского Военно-Морского Флота считали, что Нельсон выше тактики не поднялся и ничего нового в военно-морское искусство не внес. Это расхожее мнение нанесло огромный вред развитию отечественной военно-морской науки. Под нажимом высшего армейского руководства из теории военно-морского искусства выбросили понятие "теория морской стратегии", заменив эту важнейшую категорию понятием "стратегическое применение флота". Такая замена стала свидетельством убогости военно-морской мысли. Совершенно очевидно, что "стратегическое применение флота" - это уже его действия в соответствии с теорией, которая "исчезла".

В своем труде Мэхэн дает образцы понимания многих категорий военно-морского искусства. Например, в отечественной военно-морской литературе Наваринское сражение, произошедшее в 1827 г. между англо-русско-французским и турецко-египетским флотами, описано до мельчайших подробностей. Почти в каждой книге по истории флота описывается это сражение. Однако, что касается уроков, извлеченных из этого сражения, надо отметить следующее: акценты расставлены неверно, на стратегическом уровне сражение оценивалось недостаточно точно или "беспомощно". Свою оценку этого сражения на стратегическом уровне я впервые высказал на Международной конференции "Греки в истории флота России", проходившей в Санкт-Петербурге 15 - 16 апреля 1999 г. По моему мнению, результаты сражения оказали влияние не только на греческое национально-освободительное движение, но и на дальнейшую политику России на Ближнем Востоке, на ее взаимоотношения с Англией и Францией, которые были крайне не заинтересованы в поражении турецкого флота при Наварине, так как это сильно укрепляло позиции России. Англичане не без иронии называли Наваринское сражение "нечаянным".