Влияние морской силы на историю 1660-1783

Что же касается этого стратегического вопроса, то можно решительно сказать, что слова "конечные цели" (ulterior objects) вполне выражают главную ошибку морской политики союзников. Конечные цели обратили в ничто надежды последних, приковав к себе их взоры и тем помешав им ступить на верный путь. В страстном сосредоточении своего внимания на этих целях или, скорее, на частных, хотя и больших выгодах, поставленных этими целями - союзники, как слепые, не видели истинных средств, которые вели к их достижению; именно поэтому в результате войны они везде потерпели неудачу. Цитируем здесь опять уже приведенный выше вывод, что объектом войны для союзников было - "отмстить за нанесенные им обиды и положить конец тому тираническому владычеству на океане, на удержании которого за собою Англия настаивала". Месть союзников была мало благодетельна для них самих. Они, как думало то поколение, нанесли Англии вред освобождением Америки; но они не восстановили своих прав на Гибралтар и Ямайку; английский флот не потерпел никакого такого поражения, какое уменьшило бы его надменную самоуверенность; вооруженному нейтралитету северных держав дозволено было пройти бесследно... И английское господство на морях скоро сделалось таким же тираническим и еще более абсолютным, чем было раньше.

Минуя вопросы о подготовке и администрации, а также и о боевых качествах союзных флотов по сравнению с английским, и рассматривая только неоспоримый факт значительного численного превосходства их, должно отметить то обстоятельство, как главный фактор в ходе военных операций, что в то время, как союзные державы занимали наступательное положение, а Англия оборонительное, образ действий союзных флотов в присутствии английского флота был обыкновенно оборонительным. Ни в больших стратегических комбинациях, ни на поле битвы со стороны союзников не видно никакого серьезного намерения воспользоваться численным превосходством для того, чтобы уничтожить части неприятельского флота, сделать численное неравенство в свою пользу еще большим, положить конец английскому владычеству над морями уничтожением организованной силы, которая поддерживала его. За единственным блестящим исключением Сюффреня, союзные флоты или избегали боя, или принимали его; сами же они никогда не вызывали на него противника. А между тем, пока английскому флоту таким образом дозволялось безнаказанно бороздить моря, не только не было обеспечения, что он помешает достижению конечных целей кампании,- что он и делал много и много раз, - но была также возможность, что каким-либо счастливым случаем, например, одер-жанием важной победы, он восстановит равновесие в силе. И факт, что он этого не сделал, должен быть приписан ошибке английского министерства, но если Англия поступила ошибочно, допустив, чтобы европейский флот ее так сильно уступал флоту союзников, то последние заслуживают еще большего порицания за то, что не воспользовались этою ошибкою. Сильнейшая сторона, решившись вести наступательную войну, не может ссылаться на те затруднения, которые объясняют, хотя и не оправдывают, нецелесообразное рассеяние сил обороняющейся стороны, озабоченной защитою многих пунктов.

Национальный предрассудок французов - который нашел выражение в образе их действий в рассматриваемой войне и который здесь опять и в последний раз критикуется нами,- разделялся, кажется, и правительством и морскими офицерами того времени. Он служит разгадкою к поведению французского флота и, по мнению автора, к объяснению факта, что этот флот не приобрел более существенных результатов для своего отечества в этой войне. Факт этот поучителен, как указание на то, что традиция владеет умами людей настолько, что корпорация высоко образованных и доблестных моряков приняла, и видимо без ропота, такую подчиненную роль в своей благородной профессии. Он носит также в себе, если рассуждения наши верны, предостережение о том, что ходячие мнения и общепринятые положения должны быть тщательно проверяемы, потому что, если они ошибочны, то ведут к верной неудаче и даже, может быть, к бедствию.