Внимание! Муж-волшебник, или Куда приводят мечты

– Имеются, – ответила я, чем заслужила пристальные взгляды всех присутствующих. Наместник подался ко мне, Пресветлый смотрел настороженно, а кёрн удивлённо. – Обычно, когда в стенах храма творится противное воле богов, в честь которых они воздвигнуты, и происходят такие неприятные события. Пресветлый отец, не желаете рассказать, что такого вопиющего вы совершили, прикрываясь её именем, раз даже кроткая богиня Наярита так отреагировала?

Глаза жреца выдали его удивление. Вот нападения от меня точно не ожидали, но он не был бы тем, кем есть, если бы не смог быстро взять себя в руки. Ни мускул не дрогнул на его лице, когда он мне ответил:

– Возможно, богиня разгневалась, когда я предположил наличие её света в сердце недостойной. Известно ли вам, что десятки людей находятся в крайне тяжёлом состоянии, затоптанные толпой? Люди боятся возвращаться в храм, а те, кто пробует воду, – бегут из него, не разбирая дороги.

Порадовало, что из «дочери» меня низвели до «недостойной». Наверное, масштабное бегство людей произвело на него сильное впечатление.

– Всё это произошло по вашей вине, и все последствия на вашей совести, – парировала я.

– Неужели в вас нет ни капли сочувствия к пострадавшим? – пытливо посмотрел на меня Пресветлый.

– Мне жаль, что другие люди расплачиваются за ваши ошибки. А вам их не жаль? Почему вы здесь, а не стараетесь помочь несчастным?

– Мы пытаемся разобраться в том, что произошло и как всё исправить, – вмешался наместник.

– А я здесь при чём? – сделала удивлённые глаза я. – Что произошло, ясно – Пресветлый отец сам признал, что разгневал богиню и теперь пожинает плоды.

– Кёрн Варра-Госа, – обратился наместник к мужчине, – позвольте угостить вас мастанским вином. Уверен, вы ещё такого не пробовали, – посмотрев же в сторону жреца, припечатал: – Когда мы вернёмся, вы скажете, что мне написать в донесении королю.

Наместник выпроваживал Варгоса, оставляя меня наедине с Пресветлым, и кёрн бросил на меня вопросительный взгляд. Я еле заметно кивнула, и мужчины ушли.

«Вика, ты напрасно рискуешь, – проявился аттан. – Ясарат не против вашего отъезда. Держись. Будь осторожна и лучше не смотри ему в глаза».

Я тут же стала рассматривать на стене картину с морским пейзажем, радуясь в душе скорому отъезду. Пресветлый не мог объявить меня наяритой без последствий для себя, у наместника возникли подозрения, но доказательств против меня нет никаких. Нужно как можно скорее уезжать из Мансана, вот и всё.

– Вы должны исправить содеянное, – нарушил молчание жрец.

– Я вам ничего не должна!

– Вы отравили священное место своим присутствием.

– Хорошо, я уеду.

– Не раньше, чем уберёте последствия содеянного!

– Во-первых, во всём случившемся виноваты вы и только вы, а во-вторых, я понятия не имею, как это сделать.

– Вы как дитя, наделённое огромной силой, но не умеющее разумно использовать её, – в расстройстве покачал головой жрец. – В нашем храме вам могли бы помочь и направить.

– Вы уже попытались один раз меня направить в нужную вам сторону, и к чему это привело? Хотите рискнуть и попробовать ещё раз?

– Необходимо как можно скорее всё исправить. Вы даже представить себе не можете масштабы устроенного вами бедствия. Мансан – последняя надежда людей на излечение. То, что вы сделали…

– Я?! Всему виной ваша самоуверенность и напыщенность. И знаете что, пожинайте теперь сами плоды своих деяний!

– Вы отказываетесь?

– Да, – отрезала я. Нашёл дуру. Зачем мне всё исправлять? Чтобы меня тут же объявили наяритой?

– Мне доложили, что с вами уехала служанка из храма. Как её… Ли? – сменил неожиданно тему Пресветлый, сверля меня взглядом. – Сложная судьба у девочки, сложная…

Я вся подобралась, но не проронила и слова, а жрец продолжил рассуждать:

– Пока жила при храме, она находилась под покровительством пресветлой богини, искупая свои грехи. Покинув же его стены, сия дева опять ступила на путь порока, и моя совесть не позволяет мне молчать о её деяниях.

«Ах ты сукин сын!» – выругалась я про себя.

– Я пожалела девушку. Вам же, как вижу, милосердие неведомо, – процедила я. – Скажете о ней хоть слово, и я вам такого пожелаю, что мало не покажется!

– Не нужно угроз. Я уже стар и не страшусь смерти. Предвидя ваши действия, я написал письма о ней королю, наместнику и гуану Канта-Дора. Мои люди отправят их, если вы не вернётесь немедленно в храм и не исправите всё то, что натворили.

Испепеляя ненавидящим взглядом жреца, я почувствовала, что меня загнали в угол.

– Какие гарантии, что вы не выдадите эту несчастную и меня? – холодно поинтересовалась у него.

– Моё слово.

– Даже не смешно.

– Вам придётся поверить.

«Вика, даже не думай, это ловушка!» – предостерёг меня аттан.

Мои губы растянулись в улыбке, которая не достигла глаз.

– Если вы не сохраните тайну, сегодняшние события покажутся Мансану цветочками. Клянусь, одно лишнее сказанное или написанное слово, жест, взгляд – и люди побегут не только из храма, но и из города. Я прокляну эту землю так, что даже ползучие гады не смогут на ней жить! И не говорите потом, что я вас не предупреждала.