Внимание! Муж-волшебник, или Куда приводят мечты

– Понять не могу, за что богиня одарила милостью такую особу, – только и ответил Пресветлый.

– А у меня в голове не укладывается, как можно, прикрываясь именем богини, отказывать в снисхождении изувеченной девочке, чья вина лишь в том, что она спасалась от насильников.

– Вы не думали о том, что шрамы защищали её от опасности быть узнанной?

– И какое будущее вы ей уготовили? Быть вечной служанкой и жить изувеченной с терзающим душу грузом вины? – Мой собеседник хотел что-то сказать, но я его оборвала: – Молчи, жрец! Не доводи меня до греха. Ты не достоин занимаемой должности, так как не помогаешь, а калечишь души людей, которые приходят к тебе за помощью.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня переполнял гнев. Ведь не с одной Ларией он так поступил! Сколько ещё поломанных судеб на его совести? Меня буквально трясло от творимой несправедливости.

– Кто дал тебе право решать, кто достоин прощения, а кто – нет? Ты кем себя возомнил? Смерти не боишься? Ты будешь молить о ней! Я проклинаю тебя жизнью!!! Жизнью в болезнях и немощи! И не будет тебе снисхождения богини, пока ты не искупишь все свои грехи. Тебе не умереть от чужой руки, а если решишь уйти из жизни сам, я проклинаю твою душу на муки вечные! – я припечатывала его каждым словом, и они кинжалами вонзались в него. Лицо приобрело восковую бледность, а в глазах я видела смятение. Вспомнив его слова Ларии, не скрывая язвительности, добавила: – Сам решай, или страдать телом на этом свете, или вечно мучиться на том.

Я физически почувствовала, как сила, бурлившая во мне в момент произнесения слов, ушла, и на меня ниспустилось умиротворение. Поневоле поверишь в божественное существование Наяриты. Меня как будто кто-то свыше одобрил и поддержал.

В отличие от меня Пресветлому хорошо не было, он пошатнулся, схватившись за сердце:

– Здесь же нет воды?! – просипел он.

– Само тело человека процентов на шестьдесят состоит из воды, – просветила я его. Было ли мне его жаль? Нет. Жрец наверняка ежедневно купался в источниках. Пусть попробует прожить без их восстанавливающей силы. Как можно сопереживать болезням других, когда у самого ничего не болит? Он же забыл, каково это – испытывать боль и слабость, вот и сочувствие к людям испарилось. Как там говорят: «Сытый голодному не товарищ».

Подойдя к дверям, я выглянула и бросила дежурившей охране:

– Пресветлому плохо. Принесите попить.

Мои слова взбудоражили. Всё же жрец в Мансане находился на особом положении, а известие о его плохом самочувствии произвело эффект разорвавшейся бомбы. Принесли воды, и тотчас вернулись наместник с Варгосом.

Судя по потрясённому лицу наместника, Пресветлого в таком состоянии он видел впервые.

– Наверное, имеет смысл вернуться в храм. Вас сопроводить? – подала голос я, и жрец уловил в моём вопросе подтекст.

«Радость моя, только не говори, что решилась на это безумие?!» – произнёс аттан.

Можно подумать, у меня есть выбор. Да, я была готова вернуться. Если в городе не восстановить порядок, разбирательств не избежать. Шутка ли, если люди будут продолжать бежать от источников? Так и до войны дойти может. Аруанцев обвинят в гневе богини и потребуют отдать Мансан. Положа руку на сердце, сама не ожидала, что мой мысленный приказ, переданный воде, окажется столь продолжительного действия.

Глава 22

Прикрыв глаза, я дремала под мерное покачивание кареты. На этот раз дорога в Хоэрвен оказалась в разы комфортнее. К тому же король был настолько великодушен, что открыл для меня порталы, сокращая путь. Насчёт великодушия – это не шутка. После моей своеобразной помощи ему я бы не удивилась, заставь он меня трястись несколько дней в карете.

Дело в том, что не успела я ступить на берег, вернувшись из Мансана, как мне передали распоряжение Его Величества прибыть ко двору. Не подчиниться было немыслимо. С Варгосом мы разделились. Он тоже получил на руки бумаги с вызовом от Ясарата и разрешением немедля покинуть Аруанию.

Вместе с почтой пришло письмо и от Мирэль для меня. Не на шутку встревожили новости о том, что на Ридгарна уже было совершено три покушения и дюжину удалось предотвратить. Сам аттан об этом не проронил ни слова за всё время, и мне было тревожно, что ещё он скрывает от меня. Когда я завела об этом речь, он сделал всё, чтобы развеять мои страхи, шутливо описывая потуги наёмников по его устранению. В его версии событий всё выглядело легко и не опасно, но я понимала, что Мирэль зря не писала бы. Я всё же стребовала с него слово, что в критической ситуации он обратится к моим ресурсам. Мне были не нужны его геройства. Пришлось напомнить, что мне он необходим живым и невредимым. Аттан зацепился за эти слова, переводя всё во флирт и уводя разговор от темы покушений, но беспокойство за него поселилось в моём сердце.