Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Когда "медовый месяц" кончается, проблема мотивации становится критической. Человек так усердно работал, так хорошо сотрудничал, был образцовым пациентом, и вот — это привело к столь малым результатам. Очарование ушло, а дорога по-прежнему простирается далеко вперед. Во фрейдовском анализе это приблизительно время "негативного перенесения". Терапевт, который поначалу казался всезнающим и всемогущим, обнаруживает свои "глиняные ноги". Все, что он знает — одно и то же, а одно и то же надоедает. В благоприятных случаях недовольство врачом прорывается наружу в виде упреков, пренебрежения или даже гневных обвинений. Если это происходит, это обычно разряжает атмосферу, и работа встает на более или менее прочные основы. Если разрядки не происходит, если пациент "слишком вежлив", "слишком тактичен", чтобы прямо напасть на терапевта, дело осложняется невыраженными обидами и лечение может быть прервано пациентом.

По большей части, работе пациента не помогают и не сочувствуют те, с кем он имеет дело в повседневной жизни. Может быть, правда, ему повезло иметь друзей или знакомых, которые сами успешно прошли терапию, что, конечно, увеличивает его веру в ценность и нужность этой работы. Если же он живет с родными, которые видят в его действиях намек на неудовлетворительность семейных отношений, которые считают за "слабость" лечиться от чего-то "психического", или которые, по мере его продвижения, обнаруживают, что им все труднее доминировать, эксплуатировать, защищать, или осуществлять какое-либо иное невротическое слияние с ним, — ему придется бороться со скрытым или явным давлением, требующим, чтобы он прекратил эту "глупость". Многие пациенты не выдерживают этого эмоционального шантажа их "нормальных" близких.

По мере того, как эффективность психотерапии все более признается, эта ситуация до некоторой степени улучшается. Тем не менее, вербальное понимание того, что такое психотерапия и в чем ее смысл, часто остается признанием на почтительном расстоянии, пока дело не доходит до реального вмешательства в действительную жизнь, вроде изменения отношений с другом или с родными, или до "намерения" самому попробовать; в этом случае, в той мере, в какой человек является невротиком, он должен сопротивляться, — потому что терапия агрессивна по отношению к невротическому способу жизни! Сопротивление невротика психотерапии, — будь он актуальным пациентом или просто человеком, высказывающим свое мнение — является его контрагрессией против психотерапии. Он чувствует угрозу с ее стороны. И в той мере, в какой он невротик, — так оно и есть! Что может быть более естественным — ив каком-то смысле, более здоровым, — чем его ответная война?

Все вышесказанное относится больше к формальной психотерапии, т. е. ситуации, когда терапевт и пациент встречаются лицом к лицу. Как же обстоит дело с вашим продолжением работы, описываемой этими экспериментами? Вам даются инструкции, которые, если им полностью следовать, предоставляют возможность разыграть то, что происходит в формальной терапии, в одном лице. Но трудность заключается в поддержании продвижения вперед!

Возможно, что уже в предыдущей работе по ориентации себя, вы обнаружили сильные сопротивления тому, чтобы продолжать эту работу. Вне сомнения, вы столкнетесь с еще более сильными возражениями против следующих экспериментов,' потому что они предлагают сделать следующий шаг, предпринять решающее действие в вашей жизненной ситуации.

Вы уже обнаружили, что эта работа приводит вас к открытию того, что человеческий организм работает не всегда в согласии с принятыми условностями. Эти традиционные установления, однако, настолько сильно привиты нам, и настолько нагружены чувством моральной правильности, что их изменение — даже если мы сталкиваемся с необходимостью такого изменения в непосредственном опыте — кажется заслуживающим осуждения.

Наступят моменты в работе, когда ваш гнев — если вы дадите ему открыто выразиться — обратится на нас, за предположение, например, что вы испытываете чувства и фантазии, которые, с точки зрения ваших жизненных стандартов, презренны. В такие моменты вам может захотеться отбросить эти эксперименты с отвращением; и если вы так и поступите, никто не отнимет у вас этой привилегии. С другой стороны, если временами возникающее предположение, что мы — "опасные сумасшедшие"- не приведет вас к такому разрыву с нами, мы уверены, что рано или поздно вы придете к более позитивным оценкам, потому что вы обретете новые ценности, не потеряв тех из старых, которые были действительно важны для вас.

Лучше всего, если в моменты гнева против нас, вы — коль скоро уж невозможно выразить его непосредственно, — сделаете это в письме. Если вы "слишком вежливы", чтобы послать такое письмо, — напишите его хотя бы для мусорной корзины. Сделайте что-нибудь, чтобы это не застревало у вас в горле!