Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Я мог бы попросить каждого члена группы сказать предложение, начинающееся "Я негодую" — и потом указать, действительно ли это вербальное утверждение, созданное, чтобы удовлетворить меня или это реальное ощущение. В этом случае делается следующий шаг. "Уточните ваши требования". Или создайте фантастическое столкновение с той личностью до тех пор. пока негодование не возникнет на самом деле.

"Как ты разрешаешь негодование?".

Негодование есть тип ловли укусов. Если ты негодуешь, ты упорствуешь в этом. У тебя часто — ротовая имплозия, сжатый ригидный зевок. Ты не можешь позволить забыть и простить, но жалишь, становишься агрессивным и атакуешь реального или воображаемого обидчика. Негодование, как и мстительность, является хорошим примером неоконченной ситуации.

"Ну, разжатие челюстей не является законченной работой?".

Ну, разжатие челюстей является односторонней болтовней о негодовании.

"Спасибо, Фритц, за лекцию. Я получил хорошее представление об имплозии, я узнал немного больше о негодовании, и более того, я начал негодовать.

"Она прорвалась какими-то воспоминаниями?".

Нет, я это сделал благодаря путешествию с псило-цибином. Нет, ее мир был совсем другим. Эти прорывы явились только побочным продуктом, а не основным. Со мной она работала над расстройством баланса личности. Райхианцы создали эвристический подход. Они разрывают броню там, где ожидают найти вытеснение. У Иды был целостный взгляд, она видела все тело и пыталась обнаружить то, что находилось под его покровом. Она разделяла оболочку вокруг мышц на части, чтобы дать мышцам дыхательное пространство как она говорила, и стимулировала атрофированные мышцы.

"Это разделение на части должно быть чрезвычайно "болезненным"".

Иногда мучительно. Я обычно через 20 минут устраивал перекур.

"Почему она не делала это под анестезией?".

Она говорила, что ей необходима кооперация. В некоторых местах мышечная ткань была сжата, и она работала до тех пор, пока не исчезал спазм. Я прошел около 50 сеансов.

"Ты свободен сейчас?".

Не совсем. Во-первых, учти мой возраст и то, что многие мои имплозии расположены очень глубоко. Сохранился только небольшой процент улучшения. Сейчас у нее есть несколько хороших учеников. Когда-нибудь я созорничаю и попытаюсь "рольфироваться" под окисью азота веселящим газом.

"Какова же связь с твоей сердечной болезнью?".

При стенокардии мышцы вокруг сердца и в левой руке становятся крайне болезненными. Возможно, это природный способ защиты от чрезмерных нагрузок на больное сердце. Поскольку Ида сняла спазмы во всех этих мышцах, я смог дышать легко. Иногда меня беспокоили парализующие боли в пояснице, которые купировались на 80 — 90 %. Как видишь, у меня есть все основания быть глубоко благодарным.

"Что она за личность?".

Очень сильный, большой ангел. Сейчас мы соединяем гештальттерапию с ее методами. Поскольку я ее привез в Калифорнию, интерес к ее работе растет.

"Сколько ей лет?".

Она, должно быть, моего возраста.

"Если она такая хорошая, почему же не знаменита?"

Это старая история, когда рекламируют что-то хорошее, как панацею. Она, безусловно, тенденциозна и действует скорее убеждением, чем фактами, иногда обещая то, что не является прямым результатом ее работы. Сейчас с координацией работы выплывает кое-что хорошее. Для ее деятельности не совсем подходят люди с глубокими психическими спазмами, а люди с хроническими расстройствами позы ограничивают эффективность нашей терапии. Мы будем исследовать: сработает ли наша кооперация на больных шизофренией.

Структура и функция идентичны: изменяя структуру, ты изменишь и ее функцию, изменяя функцию, ты изменишь и ее структуру.

"Ты говоришь, что восстановил некоторые воспоминания псилоцибином? Ты вспомнил, почему у тебя заболело сердце?".

Нет, не совсем. Это более сложная история, и она концентрируется вокруг Марти. Мне хотелось бы просто сказать, что Марти разбила мое сердце, но это было бы чрезмерным упрощением. На самом деле я прошел период страдания, соответствующий времени пребыванию в траншеях. Различие заключалось в том, что в траншеях я мог ощущать себя жертвой обстоятельств; с Марти я нес ответственность.

Что привело меня в Майами-Бич, где жила Марти, точно сказать не могу. Когда мы жили в Южной Африке, мне нравилось проводить отпуск в Дурбане. Обычно мы останавливались в Конмана с видом на набережную на океанском берегу — за гинею, которая в то время соответствовала примерно 4 долларам. В эту оплату входила и хорошая еда с множеством изысканных салатов. Широкий белый песчаный пляж, и, о мой мальчик, Индийский океан! Теплые волны, зовущие погрузиться. Множество времени для чтения. Путешествие в Золу ланд, долину тысячи холмов. Путешествие с Зулу, — рикшей, сильным негром в одежде бойца, прыгающим в воздух, как лошадь, которая сама по себе веселится.

Конечно, ничего подобного я не нашел в Майами-Бич, но плавание, единственный оставшийся мне спорт, тянуло меня туда из Нью-Йорка.