Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

Я становлюсь беспокойным, чувствую возбуждение, когда пишу стихами. Особенно последнее стихотворение дает ощущение как в климаксе.

Есть очень много ролей и игр, которые можно описать. Энерет Шостром в книге "Человек-манипулятор" и Эрик Берн в книге "Игры, в которые играют люди" описали обширные исследования этого предмета.

Как всякий молодой человек в Германии, конечно, я немного писал в стихах. С 1934 года, когда я начинал говорить по-английски, я крайне редко соприкасаюсь с поэзией. Сейчас очень приятно играть режимом и находить слова, которые подходят по размеру, или чувствовать их неуклюжесть, и, надеюсь, для вас тоже…

Не толкай реку, она течет сама.

Сейчас я устал. Давайте соберемся вместе вскоре и поговорим о тупике…

Русские называют это слабым местом. Они говорят, что в неврозе существует ядро, которое не может быть вылечено. Тем не менее, энергия вокруг этого ядра может быть реорганизована и направлена на социально полезную работу.

Американская психиатрия не имеет четко обозначенного и общепринятого слабого места, несмотря на тот факт, что все длительно текущие терапии, проводимые сотнями различных школ, редко достигают полного излечивания неврозов.

В основном пациенту становится лучше и лучше и лучше, но в принципе он сохраняет свой "статус-кво". Возможно, что неврозы есть социальный симптом больного общества. Это может быть так, ибо для большинства терапевтов проведение лечения является симптомом, а не профессией: они экстернализируют свои трудности и работают над ними у других людей, а не в себе.

Действительно, большинство из нас увидят соломинку в глазах других людей скорее, чем бревно в своих собственных. "Если имеешь мух в глазах своих, ты не увидишь мух в глазах своих". Возможно, что неврозы ошибочно рассматривают как медицинскую проблему; ошибка в том, что невроз рассматривается как заболевание, в то время как состояние, не являющееся заболеванием, часто оказывается неврозом. Игра в болезнь является одним из многих путей ненадежного манипулирования миром, оно часто формируется как "бегство в болезнь", и пропасть между симулированием и неврозом, в действительности, крайне узка. Как военный психиатр, я имел прекраснейшую возможность изучить это, особенно, когда отсутствие доверия требовало внешней поддержки для получения пенсии.

Я считаю, что невроз является симптомом неполного созревания личности. Это могло бы означать смещение взгляда с медицинской точки зрения на воспитательную и означало бы переориентировку в науках о поведении.

Стремление Лоуренса Куби создать новую дисциплину, не медицинскую, не психологическую, но интегрирующую существенные направления медицины, психологии, философии и образования, имеет верную направленность.

Если бы я был "Священной Коровой" и люди слушали бы меня, я безусловно защищал бы такую дисциплину — настолько, насколько я распространял бы гештальт-группы, как эффективное средство формирования реальных людей.

По своему опыту с семинарами, я убежден, что в подобных местах при адекватном руководстве участники могут в течение нескольких месяцев обнаружить свои возможности для актуализации себя как ответственных, постоянно растущих людей, и преодолеть тупик, который блокирует все шансы для этого.

Тупик будет проявлять себя различными способами, но в каждом случае будет основываться на фантастическом извращении объективной реальности. Невротик не способен видеть очевидное. Он утратил чувства. Здоровый человек доверяет своим ощущениям больше, чем своим предрассудкам.

В "Новом платье короля" Андерсена все загипнотизированы, и только ребенок не имеет иллюзий. Для него король настолько голый, насколько он таковым является.