Во главе действующего флота

Накопленный в течение трех военных кампаний опыт организационного строительства и управленческой деятельности штабов флотов был реализован в новом «Положении…», введенном в действие приказом начальника Морского штаба верховного главнокомандующего от 1 (14) января 1917 г. № 1. Утверждение новых, изрядно увеличенных штатов повлекло за собой рост численности штабов и расширение их структуры (приложение 13). В состав штаба теперь входили оперативная часть, состоящая из оперативного, разведывательного, общего, организационного и особого (контрразведывательного) отделений, распорядительная часть из отделений распорядительного, по укомплектованию, наградного и общего, а также механическая, артиллерийская, минная, интендантская, военно-морская судная и санитарная части, во главе которых состояли соответственно главный инженер-механик флота, главный артиллерист, главный минер, флагманский интендант, обер-аудитор и санитарный инспектор. Кроме того, «вообще по штабу» числились флагманский штурман с помощником, флагманский корабельный инженер, флагманский историограф и главный священник флота. Штатная численность штаба командующего флотом насчитывала (без нижних чинов) вице-адмирала, двух генерал-лейтенантов, генерал-майора, 26 штаб-офицеров, 21 обер-офицера, 11 чиновников и священника[343]. В кампанию 1917 г. в структуру штабов вносились и другие изменения, не имеющие принципиального значения: так, приказанием командующего Черноморским флотом от 7 (20) сентября № 3765 к штабу была присоединена Черноморская учетная канцелярия, выведенная из штата Черноморского флотского экипажа[344].

Согласно новому положению, штаб являлся «органом командующего флотом: 1) по сбору, содержанию и обработке сведений, необходимых Командующему флотом для руководства военными действиями, 2) по разработке его указаний для ведения военно-морских операций и 3) по передаче, по принадлежности, его приказаний и распоряжений»[345]. Были расширены права начальника штаба, главные и флагманские специалисты стали ответственны за постановку и состояние службы по своей специальности на флоте. Они получили право осмотра и инспектирования своей части и отдачи указаний соответствующим специалистам, а также непосредственного сношения по специальным вопросам с вышестоящими инстанциями.

Заметим, что в перечне специальных частей уже нет части подводного плавания. Как показал полуторогодовой опыт функционирования этого подразделения, оно оказалась излишним в системе «служб» (частей флагманских специалистов) штаба, так как вопросы технической эксплуатации подводных лодок оставались в ведении флагманского инженер-механика, а все вопросы применения подводных сил являлись безусловной прерогативой оперативной части.

Увеличение «удельного веса» совместных с сухопутными войсками действий в системе боевой деятельности флотов привело в 1917 г. к расширению «военно-сухопутных отделов» (теперь отдел состоял из оперативного, топографического и дежурного отделений[346]) и к выводу их из оперативных частей с подчинением непосредственно начальникам штабов. Эта реорганизация позволила, с одной стороны, создать предпосылки для совершенствования взаимодействия флотских штабов с командованием приморских фронтов (армий) и, с другой стороны, усилить роль начштаба в решении оперативных вопросов, отчасти ликвидировав ненормальное положение с особым статусом руководителей оперативных частей.

В то же время и в завершающей кампании мировой войны сохранилось подчинение флаг-капитану по оперативной части разведывательных (контрразведывательных) и организационных подразделений, которые, по авторитетному мнению вице-адмирала Ю. А. Пантелеева, «еще не получили в системе службы штаба своей полной и законной самостоятельности»[347].