Во все глаза. Секретная книга для тех, кто хочет сохранить или исправить зрение

Как оперировать – лазером или ножом, решает хирург-офтальмолог в зависимости от клинической ситуации.

Во время приема доктор проведет все обследования и выяснит форму, стадию глаукомы и индивидуальные особенности строения глаза пациента. На моем опыте я также сделал вывод, что при начальной катаракте удаление хрусталика и замена его на искусственный тормозит развитие глаукомы и облегчает на 2–3 % отток жидкости (что совпадает с научными исследованиями, проведенными другими офтальмологами). Происходит это за счет того, что мы удаляем плотный, увеличенный в размерах хрусталик и вставляем тонкий искусственный. Таким образом угол передней камеры освобождается, расширяется и облегчается отток жидкости через него. Особенно важное значение это имеет у пациентов с гиперметропией (дальнозоркостью), у которых глаз имеет меньшие переднезадние размеры, чем обычный глаз с нормальной оптикой.

У таких пациентов передняя камера глаза изначально от природы мелкая, а за счет прогрессирования катаракты её просвет становится еще меньше и в итоге может закрыться. У гиперметропов выше риск развития закрытоугольной глаукомы. Чтобы избежать прогрессирования заболевания, таким пациентам – с дальнозоркостью, начальной катарактой и узким углом передней камеры – ранее проводили лазерную операцию. Сейчас в такой клинической ситуации рекомендуют сразу менять хрусталик. После его удаления эффективно открывается угол передней камеры, исчезает опасность приступа закрытоугольной глаукомы, улучшается зрение. Оно становится более физиологичным – современные хрусталики отлично компенсируют возрастную дальнозоркость. То есть одной операцией мы решаем сразу две проблемы. Пациенты бывают очень довольны: они сразу видят гораздо более четко, резко, контрастно, реже пользуются очками или могут от них отказаться совсем – например, при имплантации мультифокального хрусталика. Обычно возраст таких пациентов 45–50+.

Далекозашедшая глаукома

Но вернемся к моему пациенту, о котором мы говорили в начале главы. На одном глазу у него было практически полностью потеряно зрение – осталось 4–5 %, а на втором – 20–30 %. Он был еще достаточно молод, около 55 лет, но из-за зрения уже встал вопрос о прекращении профессиональной деятельности. Нерешительность лечивших его до этого момента врачей могла обернуться для него слепотой. Очень хотелось ему помочь, и я решился сделать серию операций. Во-первых, удалил катаракту на обоих глазах. У него она была незрелая, но, тем не менее, существенно снижала зрение.

Если мы снизим внутриглазное давление при глаукоме, то зрение от этого не улучшится, разве что в редких случаях. Это нужно понимать.

Так как от глаукомы страдают в первую очередь зрительный нерв и сетчатка, то зрение, которое потеряно, не восстанавливается.

Но здесь стоило попытаться. Прооперировал катаракту и глаукому я в несколько этапов. Применил модифицированную операцию по авторской методике, с использованием микродренажей. Это был особый случай, требующий индивидуального подхода.

Итак, на одном глазу я сделал сначала глаукому, а потом катаракту, а на другом – наоборот. Потому что оперировать катаракту на глазу с высоким давлением было рискованно. В результате операций нам удалось существенно прибавить пациенту зрение. На «лучший» глаз поставили мультифокальный хрусталик, а на «худший» – монофокальный, потому что уже не было показаний для использования сложной оптики. На этом глазу мы получили до 30 % за счет бокового зрения, на что даже и не рассчитывали, если честно. К сожалению, при далекозашедшей глаукоме страдает центральное зрение и остается только боковое, помочь пациенту хоть немного восстановить зрение становится крайне сложной задачей. Человек видит больше височной частью, чем центральной. Хорошо, что на втором глазу глаукома еще не успела погубить центральные волокна зрительного нерва. Нам удалось сохранить нервные клетки и восстановить зрение до 80 %. Я использовал современные хрусталики, и мой пациент смог не только работать, но и водить машину – и делать все это без очков. Конечно, жизнь его наладилась после операции, и он, как это бывает, стал забывать о регулярных визитах к врачу. Но, тем не менее, мы встречались, потому что глаукома – такое заболевание, которое требует внимательного отношения. И моему пациенту потребовалось наблюдение, чтобы поддерживать зрение с имеющейся глаукомой на постоянном уровне. Через 2 года после операции у него начались сосудистые изменения на глазах, которые в будущем потребовали дополнительного лечения.