Во все уши. Про многозадачный орган, благодаря которому мы слышим, сохраняем рассудок и держим равновесие

На моем лице появляется ухмылка. Я ждал такой реакции. Понимая, что это решение требует пояснений, Андреас внимательно слушает мой рассказ. Последние 12 лет помимо основной профессии я по совместительству занимался музыкальным продюсированием и мастерингом. Это два различных этапа в профессиональном производстве музыки. Продюсирование представляет собой запись и сведение отдельных инструментов. При этом звуковые дорожки расставляются по местам, добавляется или убавляется их громкость, редактируются звуки, добавляются такие эффекты, как реверберация и эхо, и таким образом миксу придается общее звуковое впечатление. Последующий мастеринг составляет неотъемлемую завершающую шлифовку микса. Это последний шаг перед выпуском музыкальной продукции на звуковых носителях и перед ее выходом в эфир радио, появлением на телевидении, онлайн или перед проигрыванием на дискотеках. Искусство мастеринга заключается в оформлении общего звучания так, чтобы оно как можно лучше передавалось всеми воспроизводящими устройствами – от тихонько бормочущего радио в ванной комнате до мощных динамиков в концертных залах.

– Я точно знаю, какие звуки лежат в определенном частотном диапазоне и как на них влияют изменения, – объясняю я Андреасу. – Специалист по слухопротезированию выполняет работу, очень похожую на мастеринг, подгоняя слуховое впечатление от устройства в ухе клиента под его индивидуальные потребности. Когда кто-то описывает мне, что слышит – какой звук ощущается приглушенно или резко, – я сразу понимаю, какие ручки следует подкрутить, чтобы это изменить. После потери слуха сам я слышу, как из ведра, и больше не могу заниматься мастерингом, но именно это мне как сурдоакустику и не придется делать! Мне нужно будет выслушивать клиентов и подстраиваться под их субъективные ощущения. Речь идет о чуткости и интуиции. Поскольку я и сам болен, смогу легко поставить себя на место человека, у которого проблемы со слухом.

Андреас одобрительно кивает:

– Хорошая идея. В этом есть смысл. В твоей семье, кроме тебя, есть и другие случаи нарушения слуха, верно?

– Да, мои отец и брат с сестрой тоже носят слуховые аппараты. Мне известно, насколько они улучшают качество жизни, и я хотел бы поделиться своими знаниями с другими. Это касается чертовски огромного количества людей, независимо от того, знают они об этом или нет.

– О, да, – подтверждает Андреас. – Поэтому моя фирма также занимается исследованиями в области нарушений слуха. Но скажи-ка, наверное, нужно долго учиться, чтобы получить эту профессию?

Я киваю:

– К сожалению, да. Три года. Зато в нашей стране обучение на сурдоакустика одно из лучших по сравнению с другими странами. Ты работаешь слухопротезистом и два раза в год в течение месяца проходишь обучение в профессиональной школе в Любеке. Это всего в 45 минутах езды от Гамбурга, для меня не составит труда добираться на поезде.

Андреас отхлебывает пиво и после секундной паузы произносит:

– Некоторым людям нашего возраста это может показаться долгим сроком. К тому же у тебя уже есть высшее образование, да и диплом о профессиональном образовании тоже лежит в кармане. Разве ты не можешь вернуться к написанию PR-текстов – своей предыдущей работе, которую выполнял до того, как стал профессиональным музыкантом?

– Теоретически да, но на рынке труда очень высокая конкуренция. За последние 12 лет я занимался продвижением практически только собственной музыки и книг. Если выйти из этого бизнеса на такой длительный срок, получить должность будет трудно. С работой сурдоакустика ситуация обстоит иначе, потому что к ним постоянно обращаются хорошие люди. Возможно, впоследствии мне удастся объединить оба вида деятельности и, например, заняться связями с общественностью в области слухопротезирования или чем-то подобным.

– Сколько ты сможешь зарабатывать, пока будешь получать образование? – интересуется Андреас.

– В этом и заключается основная загвоздка. В первый год я, похоже, буду получать на руки 350 евро в месяц. Это далеко не та сумма, на которую можно прожить.

– И как ты собираешься выкручиваться в финансовом плане?

– Я рассчитываю, что моя вынужденная переквалификация по болезни будет финансироваться из пенсионной страховки. Я больше не могу работать диджеем или музыкантом, что явно проистекает из моего диагноза. Они будут заинтересованы в том, чтобы я получил надежную профессию и продолжил делать взносы в пенсионный фонд. Я преподнесу им договор о профессиональном обучении на блюдечке, так что им останется согласиться и ни о чем не беспокоиться.

– Ты уже подал заявку?

– На следующей неделе я начинаю трехдневную практику у сурдоакустика, чтобы все для себя прояснить. Если понравится, я пройду вступительный тест. До тех пор я буду жить на накопленные средства.

– Ничего не скажешь, ты основательно подошел к делу. Похоже на хороший план, – Андреас поднимает свою бутылку пива. – За твое обучение!