Во все уши. Про многозадачный орган, благодаря которому мы слышим, сохраняем рассудок и держим равновесие

Мы чокаемся с высоким, чистым звоном. Если бы слуховой аппарат в моем левом ухе был настроен неправильно, звук, наверное, причинил бы боль. Но господин Шумахер, сурдоакустик, подгонявший его под меня, все сделал правильно.

Смеющиеся крысы в темном подвале

После трапезы мы с женой Андреаса сидим и предаемся воспоминаниям. Двое младших детей, сыновья, играют в саду. Обе девочки предпочитают заниматься серфингом по интернету на диване в гостиной. Андреас и Хайке тоже знакомы еще со студенческих лет, поэтому у нас много общих воспоминаний об университетском городке Марбург. Вот только они проводили большую часть времени в университетской клинике в горах, получая медицинское образование. Я же, напротив, наслаждался куда более приятной жизнью студента-гуманитария внизу, в долине. В те времена появился следующий анекдот. Студентам юридического, литературного и медицинского факультетов задали выучить наизусть телефонный справочник города. Студент юридического факультета отвечает: «Это нарушает действующее трудовое законодательство». Студент литературного говорит: «Это нарушает свободу печати». Студент медицинского факультета спрашивает: «Какой срок?».

Поскольку Андреас изучал еще и психологию, у него почти не оставалось свободного времени. Тем не менее для нашей дружбы это было преимуществом, поскольку факультет психологии размещался в бывших казармах XIX века в нескольких минутах ходьбы от моей студенческой квартирки в историческом центре города. Тогда Андреас как раз принимал участие в научном эксперименте, и я рассказываю о своем первом визите туда: «Стоял запах старых книг и моющих средств. В поисках Андреаса меня отправили в подвальные катакомбы. Уже на лестнице царила кромешная тьма: оконные проемы были засыпаны песком из хозяйственного магазина. Там, куда я спустился, был лишь тусклый красный свет. Я бы нисколько не удивился, если бы за ближайшим углом наткнулся на подпольный стриптиз-клуб или угодил в лапы самого Франкенштейна».

Хайке поворачивается к Андреасу:

– Зачем вы засыпали оконные проемы?

– По двум причинам. Во-первых, нужно было исключить доступ солнечного света, потому что мы изменили суточный ритм у подопытных животных. Крысы активны ночью, и ни у кого из нас не было желания из-за этого ставить свою жизнь с ног на голову, разве что у профессоров. Красный свет не мешал животным, а мы могли проводить все тесты. Во-вторых, песок заглушал звуки, ведь для наших экспериментов требовалась абсолютная тишина.

Хайке кажется удивленной:

– Так, значит, там внизу, в подвале, вы держали крыс?

Андреас осторожно отвечает:

– Это происходило как раз в то время, когда мы только познакомились. Тебе, вероятно, показалось бы не очень сексуальным, если бы я сообщил, что каждый день вожусь с крысами. Поэтому тогда я об этом ничего не рассказывал. Но это были не обычные крысы, а такие маленькие белые. Они были довольно милые.

Я вклиниваюсь в их диалог:

– Все гораздо интереснее: Андреас и его коллеги щекотали крыс.

Она делает движение рукой, словно отмахивается от моих слов.

– Классная шутка.

Я поворачиваюсь к Андреасу:

– Скажи ей сам!

– Это правда.

– Вы щекотали крыс?

– Точно.

– Это возможно? А как это делается? И самое главное: зачем?

– Сначала гладишь крысу пальцами по спинке, уделяя основное внимание затылку. Затем игриво переворачиваешь ее кверху лапками и щекочешь ей животик. Так нам удавалось их рассмешить и записать смех. Крысы смеются на частоте около 50 килогерц, далеко за пределами нашего диапазона слышимости. Им это так нравится, что после нескольких процедур они сами бегут за рукой. Словно просят: пощекочи меня еще, пожалуйста! Звуки, которые крысы издают, когда боятся, гораздо более низкие, около 22 килогерц. Это даже наполовину не звучит так высоко, как смех, но тоже лежит за пределами человеческого восприятия.

– Если это нельзя услышать, – возражает Хайке, – как тогда понять, что крыса на самом деле смеется от щекотки?

– Мы фиксировали все с помощью чувствительных микрофонов, что возвращает нас к вопросу о песке в оконных проемах. Проблема в том, что проезжающий снаружи автомобиль мог создать столько шумовых помех, что это портило запись. Один раз мы щекотали крыс в наушниках, и компьютерная программа перевела звук, издаваемый крысами, в диапазон слышимых человеком частот. Так мы смогли проверить, смеялись ли крысы на самом деле или издавали звуки страха. Некоторые из них были более пугливыми, чем остальные, это у животных очень индивидуально. Точно так же, как и людей, у них есть собственные личностные особенности.

– Но чего конкретно вы добивались, когда заставляли животных смеяться? – интересуется Хайке.