Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

12 октября 1941 г. в «Обращении к солдатам Восточного фронта» А. Гитлер заявил о начале последней решительной великой битвы – наступления на Москву. На следующий день в Берлине он объявил об окончательном уничтожении Советского Союза: «Мы едва успели избежать разрушения не только Германии, но и всей Европы. Я могу заявить это, потому что сегодня можно сказать: СССР подавлен и больше никогда не встанет»[1116]. Фюрер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Нацисты рвались к Москве. Гитлер обещал всему миру, что 7 ноября на Красной площади он проведет парад своих «непобедимых» войск, и приказал в ближайшие дни во что бы то ни стало войти в Москву[1117].

В эти дни органы НКВД продолжали постоянно сообщать политическому руководству страны и военному командованию о настроении москвичей. Из 4,5-миллионного населения большая его часть еще оставалась в городе. М.И. Журавлевым был издан приказ, который обязал секретно-политические отделы НКВД наиболее полно и всесторонне информировать о настроении различных слоев населения. Предлагалось все агентурные донесения, отражавшие как патриотические, так и отрицательные настроения интеллигенции, рабочих, служащих, колхозников и др., представлять в СПО УНКВД Московской области. Его нач. майору ГБ Акиндинову все получаемые материалы из других отделов и райотделов НКВД, а также по линии СПО направлять в 5-й отдел 3-го Управления НКВД СССР, который «в соответствии с приказанием зам. наркома ВД Б.З. Кобулова от 3 октября 1941 г. (№ 66) был обязан возвращать их в течение 48 часов, а материалы из отделов и райотделов – в течение 24-х часов». Чекисты информировали и органы советской власти, и парткомы о настроении населения и положении на фронте. Так, 15 октября нач. опергруппы УОО ст. лейтенант ГБ Борисенко сообщил Абакумову о состоянии обороны г. Калинина на 18.00 14 октября 1941 г.[1118]. К 3 октября 3-м Управлением НКВД СССР была подготовлена сводка агентурных материалов об откликах и настроении населения в связи с войной. В этот же день на недостатки подготовки спецмероприятий указал в своем письме Серов секретарю Бауманского РК ВКП (б) Чистякову[1119].

От чекистов поступала информация и о состоянии личного состава частей вермахта, наступавших на Москву. Из писем, захваченных у противника, становилось известно о настроении немецких солдат и населения Германии. Вот три письма, наиболее полно отражающих данный процесс: ст. ефрейтор Пауль Браунс писал жене 21 января 1942 г.: «Здесь дьявольски холодно, у русских много оружия. Сейчас нам выдают вино и водку, но и это не помогает…», а невеста ст. ефрейтора Ганса Хаугер 12 декабря 1941 г. спрашивала: «Сколько может продолжаться война? Я знаю, нельзя жаловаться, но с тех пор, как убили Августа, я все больше и больше боюсь за тебя. Милый Ганс, ты уже 3-й год на войне, а ведь я старею, не проходит дня, чтобы я не плакала тайком от матери. Вчера приходила Эльза, ее жених убит. Можешь не ревновать. Молодых людей здесь нет. Мужчин становится все меньше и меньше. После войны их совсем не будет. Страшно подумать, сколько останется старых дев». «Дорогой Пауль, – советуют родители сыну Паулю Штерму в конце 1941 г., – берегись выстрела из-за угла, а также русских партизан и лыжников, от которых погибло уже так много наших. Никогда не заходи один в русскую избу. Держись вместе с товарищами и не отходи от них»[1120].

Но вермахт был еще силен и наступал.

12 октября 1941 г. пала Калуга, 13 октября – Боровск, 14 октября – Калинин. 15 октября Совинформбюро официально объявило, что положение на Западном фронте ухудшилось. Врагу удалось прорвать в некоторых местах нашу оборону. На случай оставления столицы политическое руководство разработало специальные планы. И.В. Сталин не был уверен, что удастся удержать Москву, потому что немецкая армия достигла серьезных успехов. 8 октября 1941 г. он подписал постановление ГКО о проведении мероприятий по уничтожению предприятий и других объектов в городе и области при захвате Москвы немецкими войсками. Эта задача возлагалась на специальную «пятерку» (названную впоследствии комиссией) в составе: зам. наркома внутренних дел комиссара И.А. Серова (руководитель), нач. Московского управления НКВД М.И. Журавлева, второго секретаря Московского горкома ВКП (б) Г.М. Попова, второго секретаря Московского областного комитета ВКП (б) Б.Н. Черноусова и нач. Главного военно-инженерного управления НКО Л.З. Котляра[1121].