Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Важнейшее значение имела работа военных контрразведчиков в частях и соединениях действующей армии. В свое время первый чекист России Ф.Э. Дзержинский писал: «Дело Красной армии – защищать социалистическое Отечество. Наше дело – защищать армию от всего того, что может ослабить или замедлить ее удар, что может причинить ей вред и вызвать лишние жертвы»[170].Поэтому военная контрразведка была нацелена на выявление агентуры противника на стадии проникновения ее как непосредственно в войска, так и в зону боевых действий; розыск шпионов, диверсантов и террористов; борьбу с изменниками, дезертирами, паникерами и распространителями провокационных слухов; оказание помощи военному командованию и политическим органам в охране секретов и укреплении боевой готовности частей и соединений. Она действовала в чрезвычайных условиях ожесточенных оборонительных боев, отступающей армии, паники, растерянности, потери управления войска и вместе с личным составом частей и подразделений Красной армии и пограничных войск, дислоцированных на западных участках государственной границы, приняла на себя первый удар противника. Характерными для того времени были во многом необоснованными упреки по адресу сотрудников органов безопасности в том, что оставление городов и сел, всеобщая неразбериха свидетельствовали «о бездействии оперативно-чекистского аппарата». Наоборот, абсолютное большинство его сотрудников вело себя так, как этого требовали нравственный долг и приказы руководства ведомства. В трагические и героические дни особисты находились как при штабах фронтов, армий, корпусов, дивизий и полков, так и в первых эшелонах наступавших и оборонявшихся войск, при командных пунктах. Их конкретное место работы обусловливалось складывавшейся боевой и оперативной обстановкой. Наравне с бойцами и командирами действующей армии руководители и рядовые военные контрразведчики принимали участие в боях с противником, в трудную минуту брали на себя руководство боем. Об ответственном поведении чекистов в сложной оперативной обстановке свидетельствуют рапорты сотрудника Ленинградского управления, старшего оперуполномоченного, сержанта ГБ М.Г. Панова: «22-го июня, в день нападения на Советский Союз фашистских орд, я вместе с другими сотрудниками УНКГБ Ленинградской области находился в командировке в Западной Белоруссии. Наш поезд, в котором мы ехали, подвергся внезапной бомбардировке с воздуха. Нападение вражеского самолета было произведено утрам в 4 час. 45 мин. Мы все спали в вагонах, утомленные работой и неудобствами транспортировки, пока ехали до г. Белостока. Я ехал в вагоне № 8, проснулся, падая с верхней полки. Резкая остановка поезда сопровождалась сильным грохотом, звоном разбитых стекол и криками людей.

Сначала никто не знал, что случилось, но затем раздались крики о немедленном оставлении вагона, поезд бомбили с воздуха. Мои товарищи стали выскакивать из вагона. Я тоже выскочил из вагона. В этот момент от головы поезда на бреющем полете летел фашистский самолет и стрелял по окнам из пулемета. Я прыгнул с площадки вагона и отбежал несколько шагов. Самолет пролетел над моей головой отвесно. Я залег в канаву у железнодорожного полотна, выжидая, что будет дальше. Большинство вагонов горело. Из них выскакивали люди и отбегали от полотна. Развернувшись, самолет уже довольно высоко полетел, удаляясь от поезда. Я вместе с другими товарищами решил вернуться в вагон, чтобы взять одежду. В вагоне еще остались мои кое-какие личные вещи и, в частности оружие. Подойдя к поезду, увидел, что он уже оцеплен охраной, горящие вагоны тушат пожарники. Зайдя в вагон, увидел, что внутри его ничего уже нет, все оставшиеся вещи изъяты и неизвестно, куда отнесены. Я их не нашел.

Разыскать мое оружие я не мог и был временно вооружен браунингом одного из наших товарищей, которое было взято из груды бесхозного оружия, собранного в одно место. Браунинг, который временно находился у меня, по приезде в Ленинград 26/VII-41 г., мною был сдан в оружейную мастерскую УНКГБ Ленинградской области. Из 50 находившихся в эшелоне сотрудников Ленинградского управления у ст. Лида погибли 10 человек и еще один, оперуполномоченный 4-го отдела Н.С. Тихонов, скончался в госпитале»[171].