Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

— Вот именно! Так что после войны наше общество было взбаламучено, и что бы ни говорили, но в 1930-е годы классовая — или, точнее, идеологическая — борьба не только продолжалась, но и действительно обострялась… Сейчас, правда, говорят, что все те, кого арестовали или расстреляли в 30-е годы, — все они пострадали или погибли невинно. Конечно, были и перегибы, и субъективные моменты. Были ошибки и злоупотребления: ведь и в контрразведке разные люди работать могут, и некоторые приходят туда исключительно за тем, чтобы реализовать свои тайные замыслы, удовлетворить какие-то собственные амбиции. К тому же противник всегда стремился внедрить в контрразведку своих людей. Как наша разведка стремилась проникнуть в спецслужбы, так и «у них» были в наших органах свои «Штирлицы».

Но все-таки не «кроты» или карьеристы определяли «погоду» — обстоятельства были гораздо более серьезными!

Однако теперь, по утверждениям иных «историков», получается, что в нашей стране как будто бы не было ни воров, ни бандитов, ни шпионов. А вы почитайте воспоминания того же Бориса Савинкова, да и других, кто против нас, против Советского Союза, работал! Ведь работали и наши белоэмигранты, и немецкие разведчики, и англичане, и американцы, и многие другие, кстати, и китайцы, а особенно активно — японцы…

— Характерно, что теперь усилия работавших против СССР разведок подаются как борьба против «империи зла». Между тем шпионаж против России для всех этих стран является традиционным — они работали по этому направлению и до Советского Союза, и в «постсоветские» времена.

— Вы правы. Можно ведь вспомнить, что японская разведка до того дошла, что после Цусимского сражения большая группа студентов Петербургского университета вдруг написала письмо микадо, японскому императору, с благодарностью за то, что он отстаивает какие-то дорогие им ценности. Это сейчас уже стало известно: сами японцы пишут, сколько за это денег было уплачено, как этих студентов переманили и так далее.

— Ну да, в 1960-1970-е годы у нас тоже такие «подписанты» были

.

— Да, работа «с той стороны» не прекращалась и не прекращается, и вся эта скрытая борьба за людей, за влияние на них, за узнавание и за сохранение секретов — важнейшая часть общей борьбы. А ведь у тайной войны свои особенности и законы.

Так что если взять существо, отбросить некоторые крайности и издержки этой деятельности, то контрразведка во все времена занималась делом полезным и нужным. Насколько эффективно — другой вопрос. Ведь, например, в 1990-е годы оказалось, что очень многие люди, которые работали в партийных органах, были, так сказать, «письменниками», занимались идеологической работой и нас упрекали в недостаточной идейности, стали «перевертышами», которые враждебно относились и до сих пор относятся к своей стране, к своему государству. Так что не сочтите мою мысль крамольной, но я думаю: есть основания не только упрекать наших контрразведчиков в том, что они что-то делали несправедливо, но и в том, что они упустили немало явных врагов и откровенно недоработали. Не так ли?

— Если говорить применительно к конкретной обстановке, то это так. Однако к военной контрразведке, о которой мы с вами сейчас беседуем, эта претензия относится меньше всего. Армия во все времена была элитарной частью общества, а потому разного рода предателей, по которым и работает военная контрразведка, там было гораздо меньше, нежели в иных структурах нашего общества. Зато во время войны именно Вооруженные силы представляли наибольший интерес для агентурного проникновения противника. Как фронтовик вы знаете об этом не понаслышке…