Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Сформировавшийся во 2-й половине XVI в., в ходе «войны двух царей» и Войны за ливонское наследство немногочисленный, но высокопрофессиональный военно-административный аппарат, взявший на себя невидную черновую, но чрезвычайно важную и ответственную работу по подготовке и организации военной силы и проведению кампаний и походов показал себя для своего времени весьма эффективным. Косвенным подтверждением работоспособности принципов, заложенных в его основу, может служить хотя бы тот факт, что приказная система после Ивана Грозного успешно проработала без особых нареканий (если не считать обычной, и не только для тех времен, бюрократической волокиты, мздоимства и тому подобных пороков, органически присущих любой бюрократической системе) до петровских преобразований начала XVIII в. (да и то совсем не очевидно, что «регулярные» петровские коллегии справлялись со своими обязанностями лучше, чем старые добрые приказы).

Рост реальной, а не только бумажной численности как войска вообще (до 100 тыс. и даже более сметного состава служилых людей всех чинов при Иване Грозном), так и выставляемых в поле, способствовали усложнению «уряжения полков» и «полчного ряда». К началу 50-х гг., во время очередной (и оказавшейся последней) Казанской войны, «полчный ряд» обретает свою законченную (в общих чертах) форму, равно как и порядок «уряжения полков» и перед кампанией, и во время ее самой. На смену «полкам»-баталиям окончательно приходят разбитые на «сотни» военно-административные «титульные» «полки»-«дивизии», которые к тому же, помимо конницы, включают в себя также еще и пехоту (стрельцов, казаков, пищальников и даточных людей, структурированных по децимальной системе) и «наряд» – полевую и осадную артиллерию с полагающимся ей обозом и прислугой и обслугой. При этом устанавливается более или менее устойчивый порядок назначения на должности полковых воевод – знаменитое местничество, которое, кстати, вовсе не было столь уж вредоносным, каким оно может показаться на первый взгляд. Руководство войсками в походе в русском войске в те времена носило, судя по всему, коллегиальный характер, и выработанное на военном совете общее решение должно было быть реализовано, и вот здесь-то как раз и нужна была знатность и «дородство» «большого» воеводы. Его авторитет позволял рассчитывать на то, что ему удастся заставить своих младших воевод-«товарищей», «лейтенантов» повиноваться и выполнять принятое решение (хотя, конечно, бывали и досадные исключения из этого правила – как, к примеру, в 1521 г. под Коломной или под Венденом в 1578 г.).

Кстати, не только существенный рост общей численности вооруженных сил был признаком того, что Русское государство активно включилось в процессы, связанные с «пороховой» революцией. Русская пехота в массе своей перевооружается на огнестрельное оружие, и если в середине XVI в. лук еще и соперничает с огнестрелом, то к концу века последний однозначно доминирует над первым, более того, начинается процесс перевооружения конницы на огнестрельное оружие. Ну а артиллерия, по единодушным отзывам иностранных наблюдателей, была одной из лучших и многочисленных в Европе. Освоение же русскими и широкое распространение в Русской земле огнестрельного оружия, и ручного и тяжелого, обусловило создание в России собственного производства огнестрельного оружия и необходимого для его нормального функционирования снаряжения и амуниции. При этом, судя по всему, огнестрельное оружие активно закупалось за рубежом и ввозилось разными путями в Россию, равно как активно приглашались на русскую службу иностранные технические специалисты. Русские мастера обучались у иностранцев и активно перенимали их опыт, что позволило им к концу XVI в. в значительной мере снизить зависимость Русского государства от ввоза иностранного оружия и военных технологий – была создана собственная производственная база и технические кадры, способные быстро перенимать передовой западноевропейский опыт и адаптировать его к местным условиям.

Совершенствование военно-административного аппарата, накопление и обобщение им опыта (практического в первую очередь, поскольку судить о зарождении русской военной теории в то время было бы, на наш взгляд, чрезвычайно смелым допущением) работы по мобилизации ратной силы, ее организации и управления ею во время кампании позволило решить ряд других важных задач. Конечно же, это в первую очередь касается организации более или менее упорядоченного снабжения ратей – задача тем более важная, если принять во внимание невозможность длительного полноценного снабжения существенно выросших полевых армий в условиях типичного Восточно-Европейского театра военных действий с его редким населением и неразвитой инфраструктурой.