Военные разведчики XX века

Итак, Пульхоф инстинктивно избрал правильную линию поведения, стремясь спасти себя и своих товарищей. Немцев удовлетворяла точность деталей, и они не сомневались, что Пульхоф рассказал им все, что знал. Офицер, допрашивавший Пульхофа, наверняка с гордостью подписал свое донесение майору Фельдману. И, конечно, тот факт, что Пульхофу удалось удержать в тайне от немцев имена и адреса помощников по агентурной сети и все свои связи, на сто процентов доказывал его невиновность. Пульхоф мог выдать своих товарищей и таким образом избавить себя от риска подвергнуться пыткам. Однако он выбрал другой путь, опасный и смелый, и успешно прошел его. И хотя первое знакомство с показаниями Пульхофа заставило меня видеть в нам предателя, подписавшего свой смертный приговор, в конце концов эти же самые показания явились лучшим доказательством его невиновности. Такова история Антона Пульхофа, известного своим друзьям из управления стратегических служб под кличкой Бобби.

У этого худощавого человека, полуевропейца — полумалайца, был светлый и острый ум. Пульхоф организовал побеги с оккупированной врагом территории и попал под подозрение, затем стал секретным агентом и снова попал под подозрение. Однако в конце концов он оказался истинным патриотом.

Долгое время я не знал, кто он: «друг или враг?» И наконец я увидел в нем друга, искреннего друга Англии и Голландии. Где он сейчас, я не знаю. Но я убежден, что он один из не воспетых в песнях героев, которые сыграли выдающуюся роль в войне и которые рисковали жизнью ради счастья своей родины, не ища ни славы, ни денег. Нет патриотизма благороднее этого.

«КРОТЫ»

ВО ИМЯ ЧЕГО?

Предатели были всегда. Это такая же непреложная истина, как и то, что проституция — первая древнейшая профессия. Достаточно вспомнить библейскую блудницу Раав, которая после долгой и потрясающей ночи с лазутчиками открыла ворота в родной город врагам-иудеям.

Со времен «Священного писания» изменилось немногое. Точно так же, как семиты восхищаются героизмом Раав, западный мир рукоплещет бывшим советским (и российским) гражданам, изменившим своей стране.

Ничего удивительного в этом нет. Вопрос лишь в одном: что послужило причиной вероломства. Особый восторг вызывает у зарубежного обывателя так называемые «борцы с тоталитаризмом». Впервые этот термин, «оправдывающий» измену, был применен к полковнику ГРУ Олегу Пеньковскому, ставшему главным информатором США и Великобритании во время Ка-рибского кризиса. Лозунг Пеньковского «сражаться с коммунизмом подручными способами» подхватили сотрудники внешней разведки КГБ Станислав Левченко (бежал из Токио в Америку в 1979 году, ныне работает в газете «Новое русское слово») и Олег Гордиев-ский, работавший на англичан добрый десяток лет. Последний довел этот образ — «измена во имя западной демократии» — до совершенства, написав несколько книг и сотни статей.

В действительности же большинство «кротов» (как стали называть их с легкой руки писателя Джона Ле Карре) перешли на сторону врага по куда более прозаической причине: стали жертвами шантажа или собственной алчности.

Скажем, сотрудник вашингтонской резидентуры КГБ Сергей Моторин попался на банальнейшей торговой операции — он обменял ящик водки из посольского магазина на музыкальный центр у торговца, агента ФБР. Фотографии обмена были своевременно продемонстрированы Моторину, и майор начал работать на ФБР (впоследствии расстрелян).

Полковник ГРУ Александр Филатов, майор КГБ Борис Южин, сотрудник Института США и Канады Владимир Поташов угодили в американские сети и совсем уж в пикантной ситуации — их «взяли» на женщинах.

Но даже если поверить в идиллические рассказы о «борьбе с коммунизмом», необходимо признать: после 1991 года никаких идейных причин предавать у «кротов» не осталось. Какие, к черту, идеи, если сам президент Ельцин оказался таким крутым антикоммунистом, что бедному старику Рейгану на его фоне остается только надеть комсомольский значок. А всемогущий и зловещий КГБ и в родной стране не пинает только ленивый.

«Кроты» 90-х не делают политических заявлений, ибо причины измены кроются теперь совсем в другом.

В чем? Попробуем разобраться, проследив судьбы некоторых из «новых русских душепродавцев».

ПРОВАЛ «МЕДВЕДЯ»

В марте 1994 года в российских изданиях промелькнула информация: органами контрразведки арестован гражданин, обвиняющийся в работе на немецкую спецслужбу БНД. Ни фамилии шпиона, никаких других «установочных данных». Впрочем, у германской разведки сомнений относительно личности арестованного быть не могло. В Бонне слишком хорошо знали своего агента Бэра (в переводе — «Медведь»), майора ФСБ Владимира Лаврентьева.

То, что задержанный и Бэр одно и то же лицо, стало окончательно ясно в августе 1995-го, когда Главная военная прокуратура официально заявила, что дело по обвинению гр-на РФ Лаврентьева Владимира Александровича по статье 64, пункт «а» Уголовного кодекса РФ (измена Родине) передано в Военную коллегию Верховного Суда.