Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Такое объяснялось тем, что уже в 1917 году враждебные нам газеты без труда находили в наших печатных изданиях нужный им пропагандистский материал. Не случайно в марте 1918 года «Вечерку» за подстрекательскую и деморализующую население манеру изложения событий пришлось закрыть, а «Рабочей газете» было сделано предупреждение о недопустимости постоянного высмеивания армии и нападок на союзников.

Между тем в проводимой против нас пропаганде активное участие стали принимать и американцы. Что же касается способов, использовавшихся английской пропагандой, то они достаточно полно изложены в книге Кэмпбелла Стюарта «Тайны Большого дома». В свою очередь, итальянцы помимо Рима имели пропагандистский центр в Берне, который возглавлял профессор Боргезе.

Стоит отметить, что итальянцы, оказавшись в трудном положении, стали охотно прислушиваться к советам Эдварда Бенеша об улучшении отношений с их соперниками на Адриатическом море — южными славянами. В результате в начале 1918 года между ними начались переговоры, и югославскому комитету было разрешено делегировать в итальянское Главное командование своего представителя доктора Ямбришака, отличившегося созданием в России плохо оснащенных и использовавшихся как пушечное мясо формирований из сербских добровольцев.

Не отказывалась Италия и от помощи чехов, подтверждением чему служит тот факт, что некий подполковник Штефаник уговорил итальянское правительство сформировать одну чехословацкую бригаду. Однако военный министр генерал Альфиери[341] не дал на это своего согласия, мотивируя свой отказ тем, что не хочет иметь в составе армии бригаду, состоящую из преступных элементов, предателей и введенных в заблуждение людей. Но 21 марта 1918 года он вышел в отставку, а сменивший его генерал Витторио Италико Зупелли оказался более уступчивым. Тем не менее Зупелли настоял, чтобы небольшому соединению в 8000 человек было присвоено название «Экспедиционный корпус франко-чешской армии».

Вскоре газеты Антанты возвестили, что в мае эта бригада получила боевое крещение. Однако наш агент в Падуе сообщил, что ее главной задачей являлось переманивание на сторону итальянцев солдат-славян. О том, насколько по душе была итальянскому Генеральному штабу подобная затея, свидетельствовал приказ, обнаруженный 17 июня 1918 года в пулеметном гнезде возле города Фагаре, настоятельно требовавший поддержки чехословацкой пропаганды.

В апреле 1918 года в Риме состоялась конференция «угнетенных народов Австро-Венгрии», на которой интересы южных славян представляли уже упоминавшиеся англичане Генри Уикхем Стид и Сетон-Уотсон. При этом Эдвард Бенеш охарактеризовал ее как сильный удар по монархии и выразил надежду, что она окажет сильное влияние на население Богемии. В то же время его стремление к созданию собственного государства строилось не на пустом месте — оно опиралось на чехословацкие войска в России и Италии, а также на чешскую армию во Франции. Последняя, правда, несмотря на все предпринимавшиеся авантюры, представляла собой формирование, не превышавшее по численности бригаду. Рассчитывал Бенеш и на резервы, имевшиеся в Америке. По его замыслу, все эти силы должны были одновременно двинуться на Прагу. Кроме того, среди наших солдат чешской национальности стали распространяться призывы записываться в новую чешскую армию.

Конечно, записавшиеся в чешские легионы Бенеша перебежчики, попав в наши руки, подвергались смертной казни через повешение. Однако за все лето на итальянском фронте эта участь постигла всего лишь тридцать семь изменников, оказавшихся чересчур неосторожными.

И все же пока чехи и южные славяне были еще далеки от достижения своей цели. Тем не менее на своем сборище, прошедшем 3 июня 1918 года в Версале, Антанта решила создать независимое польское государство и признать правомерность устремлений к свободе и самостоятельности чехов, словаков, а также южных славян. Однако уже в августе 1918 года Италия одобрила предложение межсоюзнической конференции в Большом доме по вопросам пропаганды лишь после долгого колебания, не соглашаясь вначале с проведением агитации за создание свободного и единого югославского государства.

Не были единодушными по этому вопросу и югославы за границей. Как только Милан Прибицевич, ставший к тому времени полковником югославских добровольческих подразделений в Америке, отправил первых 2800 человек на фронт в Македонии, хорватские и словенские легионеры, узнав, что эти люди должны сражаться за «Великую Сербию», потребовали переброски их на фронт во Францию.