Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

В феврале 1918 года в Богемии рабочее движение стало все более принимать радикальные формы. Поэтому штатгальтеру пришлось прибегнуть к единственному, на его взгляд, верному способу — призыву военнообязанных агитаторов на военную службу, что очень не понравилось социал-демократам, в том числе и в Вене.

Поездка кайзера в охваченные волнениями районы Богемии в определенной степени подействовала успокаивающе. Однако затушить настроения, направленные на достижение полной независимости, не удалось. Более того, депутат Хрубан от имени Чешской клерикальной партии заявил: «Мы хотим такую Австрию, которая была бы построена при опоре на ее естественную основу и представляла бы собой федерацию свободных и равноправных народов под скипетром легитимного Габсбурга!»

Подобные заявления явно основывались на вере в способность американского президента Вильсона оказать необходимое влияние на все заинтересованные стороны и устранить разногласия между входившими в Австро-Венгрию народами, которые практически не имели четко выраженных границ областей своего проживания и чьи интересы зачастую были прямо противоположны друг другу. Такая вера являлась большим заблуждением и в конечном итоге привела к крушению империи Габсбургов. Но до того времени в мае 1918 года даже столь мягкое австро-венгерское правительство почувствовало необходимость ввести чрезвычайное положение в районе городов Кладно[345] и Раковниц[346] из-за охвативших их бунтов и грабежей.

Серьезные негативные последствия имело опубликованное 19 мая 1918 года постановление кабинета Зайдлера[347]

 о новом административном делении Богемии, отвечавшем интересам проживавших там немцев. В результате проводившиеся 15 и

20 мая торжества по случаю пятидесятой годовщины со дня закладки фундамента Чешского национального театра в Праге, к величайшему изумлению властей, превратились в настоящую оргию враждебности по отношению к государству. Толпа с восторгом приветствовала Крамара, Клофача, а также Разина и распевала национальные песни подстрекательского характера. Причем в этой вакханалии принимали участие не только южные славяне, поляки и итальянцы, но и представители венгерских словаков.

При этом пражская полиция оказалась слишком слабой, чтобы положить конец подобным бесчинствам. Она даже не стала ограничивать свободу передвижения зачинщиков и наиболее злостных активистов этого безобразия, поскольку против такого выступило министерство внутренних дел. В результате публикации в чешских газетах стали приобретать все более злопыхательский характер, а еженедельник «Омладина» в Пльзене вообще осмелился напечатать такие строки: «Зачем свергать министра, надо ликвидировать корень зла и низложить короля!»

Вот так они отблагодарили кайзера за амнистию! Чешские же государственные служащие, естественно тоже страдавшие от последствий наступившего бедственного положения народа, провели в Праге собрание, на которое пригласили Клофача и бурными овациями приветствовали доктора Крамара.

Что касается поляков, то после революции в России они сначала стали склоняться на сторону центральных держав, но присоединение Холмщины по Брестскому миру к Украине вызвало среди них бурное негодование. Непродуманное одобрение этого положения графом Чернином, стремившимся добиться скорейших поставок зерна с Украины, в так называемом «Хлебном мире»[348] на практике вылилось в большую ошибку.

Вначале волнения были зафиксированы в польском вспомогательном корпусе, попытавшемся в районе Черновцов пробиться в Россию для соединения с тремя довольно слабыми польскими корпусами, симпатизировавшими Антанте и державшимися особняком в условиях царившего там хаоса. Во главе заговора стоял полковник Йозеф Халлер фон Халленбург, которому удалось скрыться. Остальные заговорщики, около 150 офицеров, в основном лейтенантов, и 3000 солдат, после слабого сопротивления были задержаны несколькими крепкими австро-венгерскими офицерами и унтер-офицерами, а затем интернированы в Хусте[349]

. 19 февраля 1918 года польский вспомогательный корпус был расформирован.

По странному стечению обстоятельств в этом заговоре, больше походившем на театральную постановку, принял участие мой сослуживец по «Эвиденцбюро» Вальдемар Загорский, ставший к тому времени майором и артиллерийским командиром. А ведь он всегда старался держать легион вдали от политики. Но на этот раз Загорский последовал за заговорщиками, поскольку «не смог отказаться, как поляк». Впоследствии, будучи уже генералом и начальником польской авиации, он был арестован, а в 1927 году загадочным образом бесследно пропал.

Следует отметить, что в бунтах принимали участие все поляки, проявляя при этом полное единодушие. Поэтому органам контрразведки во главе с ротмистром Хинтцем пришлось принять особые меры, которые привели к громкому судебному процессу, проходившему с июня по сентябрь 1918 года в городе Сигету-Мармацие.