Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Нельзя, конечно, утверждать, что моя служба могла предотвратить несчастье на сто процентов, но присутствие там достаточного числа проверенных и великолепно знавших свое дело людей могло бы значительно увеличить вероятность обнаружения готовящегося покушения. То, что убийство имело под собой политическую подоплеку, а его нити тянулись в Сербию, было для меня совершенно ясно. На такой вывод наталкивала вся полученная нами ранее информация.

Отклики, с которыми было встречено известие об убийстве престолонаследника в Сербии и Черногории, четко показали, что это преступление если и не было совершено по непосредственному приказу оттуда, то приветствовалось ими весьма радостно.

В обоих государствах стали укрепляться такие настроения, что министерство иностранных дел по просьбе начальника Генерального штаба потребовало от консулов максимального усиления бдительности, несмотря на и без того значительную активность в передаче ими информации. В тот же день мы тоже ввели первую степень повышенной активности для разведывательных служб, и в первую очередь для главных разведывательных пунктов.

В такой обстановке я хотел было отказаться от положенного мне летнего отпуска, но в Вене вплоть до 10 июля ситуацию не рассматривали как критическую. Начальник Генерального штаба и военный министр сами отправились в отпуск, поэтому и я поехал в Лофер, который находится в земле Зальцбург.

Новый начальник «Эвиденцбюро» занялся проведением предписанных мероприятий по сокращению штатов разведывательного аппарата и явно не думал о возможном возникновении войны. К тому же военный атташе в Сербии майор Геллинек 17 июля сообщил из Белграда, что там не верят в серьезность сложившегося положения.

Эту информацию подтвердил и один из наших надежных агентов, который доложил, что сербское руководство получило заверения России в том, что она всегда будет твердо стоять на стороне Сербии. По мнению русских, это наверняка должно было заставить Австро-Венгрию воздержаться от принятия каких-либо серьезных шагов.

Однако в действительности такое заверение не было сделано с чистой совестью. Будущее показало, что русские явно рассчитывали на то, что монархия не оставит убийство эрцгерцога без последствий, и ничего не предпринимали для снижения воинственного настроя народа.

В эти дни затрещала по швам и без того находившаяся под вопросом верность Италии Тройственному союзу. Генерал-лейтенант Поллио умер, и итальянский Генеральный штаб возглавил генерал-лейтенант Луиджи Кадорна, который, судя по всем имевшимся признакам, отнюдь не разделял взглядов своего предшественника относительно необходимости продолжения дружественного курса в отношении этого союза.

Второй сомнительный союзник — Румыния — вдруг стал тайно приобретать карты Трансильвании, а в ходе аудиенции у румынского короля австро-венгерского атташе в Бухаресте майора Ранда совершенно неожиданно выяснилось, что румыны начали проявлять солидарность с сербами. Поэтому нам пришлось проводить разведку и в отношении этого «друга», чего ранее, несмотря на все имевшиеся опасения, делать не хотели.

На заседании совета министров от 19 июля было решено послать 23 июля в Белград ограниченную по срокам ноту[98], что являлось шагом, в серьезности которого сомневаться не приходилось. Тогда же была введена вторая степень усиленной разведки в отношении Сербии, Черногории, а также России.

Фактически уже 20 июля поступили сведения о призыве резервистов в русский пограничный корпус и о сосредоточении кавалерийских корпусов.

По всем признакам приближался последний срок переправки через границу взрывчатых веществ для подрыва русских мостов, и 21 июля в главные разведывательные пункты в Галиции было отправлено соответствующее распоряжение.

25 июля я вернулся в Вену, чтобы быть на месте к моменту получения ответной ноты Сербии на предъявленный ей ультиматум. Ответ от сербов был получен в восемнадцать часов того же числа, но его сочли неудовлетворительным.

Когда в тот же день вечером пришло еще и телефонное сообщение из Землина о том, что в четыре часа пополудни в Сербии будет официально объявлена мобилизация, мы приняли решение заранее, не упуская мелочей, позаботиться обо всех возможных мерах и средствах, обеспечивающих успех разведывательной деятельности в ее помощи войскам.

К таким мерам относились: организация восстания македонцев в Новой Сербии[99], развертывание агитации против войны среди новобранцев в этой области, проведение диверсий и т. п. Кроме того, ввиду ожидавшейся вскоре полной блокады границ со стороны Сербии и Черногории в соответствии с новыми требованиями надлежало срочно наладить разведывательную службу в нейтральных странах, а также наметить новые каналы передачи оттуда информации.