Воин пепла

— Пришлось потратить много усилий и лет. Труднее всего пришлось с сыном Леливы, — Кейро задумалась и зашагала медленнее. — Его не выпускали из темницы лет двести. Он полностью потерял человеческий облик и точно убил бы нас, если бы не мой друг. Жаль, он был одним из лучших воинов Побережья.

— Тоже твой любовник? — проворчал Тайен.

— Нет. Друг.

— Как Свикар?

Она остановилась и продолжительно посмотрела на него. Сзади на Тайена налетел не успевший отреагировать Марселлос. Вессалиец опять с громким звуком харкнул на пол, но промолчал.

— Если ты думаешь, что у меня со Свикаром что-то есть, ты сильно ошибаешься. Не все в мире завязано на похоти.

— А может быть, все дело в том, что он знает твою истинную внешность? Сколько тебе лет, Кейро? Или Элиша? Как тебя вообще звать на самом деле?

— У меня достаточный возраст, чтобы не отвечать на глупые подначки.

Женщина развернулась и продолжила идти. Прикусив губу, Тайен направился за ней. Потолок так низко нависал над головой, что ему приходилось наклоняться. Древние ашари явно не хвастались высоким ростом.

— Откуда ты знаешь, что Херн мертв? — задал он следующий вопрос.

Кейро отвечала охотно. Наверное, она устала от общества отребья вроде Марселлоса. Да и ашари тоже не походил на любителя поболтать за кубком вина, так что женщина радовалась любой возможности поговорить. А Тайен хотел знать как можно больше о том, что ему придется выпустить на свет.

— Подумала головой. Ни одно создание не способно прожить столько лет, даже если это вестник.

— По-твоему, Херн — вестник?

— Конечно. Он был послан к нам, чтобы научить людей лечить болезни. Ты не задумывался о том, почему у школ магии земли, иллюзии, воздуха, огня и воды есть покровители, а у исцеления нет? Из истории предпочли вычеркнуть то, что он пришел нести добро, а не как уничтожитель. Вычеркнули и то, что вестники и их дети смертны, как и простые люди. Церковь вообще о многом запретила говорить. В городах Побережья к этому относятся гораздо свободнее, разрешают изучать древние документы, искать утерянные артефакты. Жаль, у них нет таких денег, как у империи, чтобы чего-то добиться. Все исследования отрывочны, все постоянно теряется, никто ни за чем не следит, — она дернула плечом. — В таких условиях легко красть, но трудно собирать мозаику по кусочкам. Особенно если некоторые темы старательно замалчивались веками. Но ашари мне тоже кое-что рассказали. Это от них я узнала, почему на самом деле темница Херна держится в тайне.

Тайен нахмурился.

— Постой. Ты хочешь сказать, что все это: путешествие, убийства, поиски детей вестников — основано на чьей-то болтовне?

— Это не болтовня, это факт. Подтвержденный записями в свитках, легендами и рассказами путников. У меня есть точное описание артефактов, захороненных вместе с Херном. Древние ашари боялись их ничуть не меньше, чем самого вождя демонов.

— И почему же?

Она снова повернулась. В сумраке заблестели синие глаза.

— А ты представляешь, какой власти может добиться человек, который способен исцелить любую болезнь? Вернуть старику молодость? Придать демону разум и подчинить его?

Заметив, как Тайен покосился на двух наемников, Кейро рассмеялась.

— Только я смогу сделать так, чтобы артефакт работал. Я уничтожила все записи, которые его касаются. Без меня он будет грудой хлама. Ни продать, ни самому воспользоваться.

Тайен облизнул губы. Звучали ее слова красиво, но до открытия печати невозможно было узнать, насколько они верны. Любой жрец в Вессалии и Гирантисе обвинил бы Кейро в том, что она еретичка, и разбил ее доводы в пух и прах, опираясь на такие же «подтвержденные факты».

И все же внутри зашевелился червячок сомнения. За год маг узнал столько всего, что вполне мог поверить и в смерть Херна, и в существование загадочного артефакта. Возможно, стоило сломать печать хотя бы для того, чтобы посмотреть, действительно ли это так…

Но что дальше? Тайен уставился на выступающие лопатки Кейро. Она наверняка не зря упомянула молодость и власть — любой человек хочет ими обладать. Стоило ли дарить эти сокровища рыжей шлюхе, которая не моргнув убивала людей? А с другой стороны, какое ему будет до этого дело, если он будет здоров? По-настоящему жив?

Коридор пошел под наклон. Холод покусывал за щеки, и нежная шея Кейро покрылась мурашками. Наконец, свет факелов выхватил впереди первую дверь.

Она была не сделана не из камня, а из блестящего серого металла. Хотя миновали целые тысячелетия, дверь оставалась чистой от ржавчины, только потускнела и покрылась налетом. Как и в аль-Нуили, ее края уходили за пределы тоннеля. В самой середине виднелось отверстие для небольшого предмета. От него расходились кругами надписи и символы, обозначающие магию воздуха. В какой-то момент даже показалось, что от двери дует слабый ветерок, ведь Иешну считался покровителем этой школы.

В другое время Тайен бы восхитился мастерством древних ашари. Однако сейчас все, о чем он мог думать, это что за преградой вряд ли ждет что-то хорошее.