Война и мир (по принуждению)

— Я у Сулима командиром взвода был. У меня в подчинении находилось пятьдесят четыре человека. Когда начались все эти терки с Кадыровым, пятьдесят один тут же перешел к нему. Я остался с тремя. Мне предлагали новую «десятку» и сто тысяч, чтобы тоже перешел. Отказался. Тогда они взяли мою жену. Потом взяли и меня. Завели во дворик. Там на столе уже инструменты разложены. Наручники, дубинки. Палка такая, с набитыми в нее гвоздями. Требовали сказать, куда я отвез Сулиму трупы. Я про трупы ничего не знаю. Тогда, говорят, мы тебе сейчас эту палку в зад засунем. Засовывайте, не знаю я ничего ни про какие трупы. Приковали наручниками, били битой по почкам. Потом отпустили, дали сутки, чтобы я пришел и показал место. Мне удалось освободить жену — у нее дядя в ОМОНе работает. Отвез ее в Дагестан, спрятал. Сам теперь живу на базе в Гудермесе, за ворота не выхожу. Я детдомовец, у меня тейпа нету. Но они адрес жены все равно вычислили. Заставили ее написать отказ от дачи показаний. Я тоже написал. Вот так вот…

Говорил он долго, со всеми подробностями. Когда он выпрыгнул из кузова, успел лишь спросить:

— Зовут-то тебя как?

Он называет имя.

***

Мнение о ямадаевцах я изменил. Это не армия, это семья. Отношения типа «эй, ты, полудурок, иди сюда» здесь немыслимы. Остались только те, кто не ушел к Кадырову. Все воюют великолепно, хотя и много молодых, для которых это был первый бой. Подрастерялись чуть-чуть, но все равно — по ним танками долбят, а они вперед прут.

В батальоне не только чеченцы. Есть калмыки, кумыки, русские и даже грузины. Переводчики.

Русских трое. Один из них «Снег». Это позывной. Снег — прикомандированный офицер ГРУ. Прислали его из Москвы на должность советника, чтобы пресечь все разговоры о том, что «Восток» является личной бандой Ямадаева. Теперь это вроде как полноценное подразделение Минобороны. Снегу в батальоне тяжело. Начальник ты, не начальник, из Москвы, не из Москвы, советник, не советник — все строится только на личном авторитете. Ему приходится добиваться этого авторитета. В селе он шел в полный рост, не пригибаясь и не ложась под огнем. И пленного допрашивал так же — стоя. Тот заговорил.

В Земо-Никози группа Снега вошла первой. А вышла последней. И вывела за собой пехоту — около роты.

***

Посреди ночи пленные начинают орать. Руки связали им слишком туго, боль от этого дикая и терпеть они больше не могут. Это серьезно, если доступ крови перекрыть надолго, то может начаться гангрена. Кто-то из чеченцев говорит, чтоб они заткнулись. Андрей Кузьминов подходит и все же развязывает их — никуда не денутся, часовой с автоматом рядом. Пленные начинают стонать. От холода их колотит. Кузьминов дает им свой свитер и пачку сигарет. На шум собирается человек пять. Начинается импровизированная комедия с допросом, который Андрей же и проводит. Разговаривает, как с детьми. Но цепочку выстраивает грамотно. Включаю диктофон:

— Резервистом когда ты стал? Когда тебе дали эти жетоны?

— Знаю, жетоны, да…

— Кто тебе их дал?

— Саакашвили…

— Что, сам Саакашвили приехал?

— Я по-русски плохо.

— Сейчас я отдам тебя чеченам, ты не то что по-русски, по-чеченски заговоришь, братан. Оно тебе надо? Ну что, может, начнем говорить по-русски?

— Я не резервист.

— Как тебя зовут?

— Заза.

— А его?

— Тамаз.

— Заза, ну спроси Тамаза. Он же резервист?

Говорят по-грузински.

— Что он говорит?

— Он не умеет говорить русский.

— Ну, пусть говорит по-грузински, а ты переводи.