Война и мир (по принуждению)

— Если резервист не идешь, Саакашвили четыре год дает. Турьма.

— А что вы должны делать? Приказ какой?

— Приказ кто дал? Он. Саакашвили.

— Сам? Или грузинский офицер, наверное, приехал?

— Да, да.

— Где он, этот грузинский офицер, Заза? Когда он приезжал?

— Прошлый год.

— С прошлого года резервисты?

— Да.

— И оружие вам выдали?

— Да.

— Ну и где ваше оружие, ребят?

— Там оставили. Не дома, там. Где был. Офицер.

— А офицер где живет?

— В городе.

— А как называется город?

— Ну, это… Гори, или как там, Терани (неразборчиво)… Там осталось. Он был, я не был резервист.

— А танки где, Заза?

— Он говорит, не было танков.

— Не было танков? А что же нас сегодня, горохом из трубочки обстреливали? У вас приказ какой был?

— Ну, как стройбат, такой войска примерно.

— А что строили?

— Ну, так, работали, лопата.

— Траншеи рыли?

— Окоп, да.

— А где рыли?

— Не знаю. Он резервист. Один неделя был. И назад. Он говорит, нету в американской форме. Никто в село не приезжает.

— Нет, ребят… Не хотите вы говорить. Слушай, Заза — мы же завтра вперед пойдем, да?

— Да.

— А ты думаешь, ты здесь останешься? Бока в «КамАЗе» отлеживать?

— Да.

— Нет, дорогой. Ты первым пойдешь. Наши солдатики завтра пойдут на штурм, а ты перед ними пойдешь. На первом танке. Будете нашими проводниками. Мы тебя привяжем к носу БМП, тебя и Тамаза, и вас свои же первыми и сожгут. Видел, как сегодня танк горел?

— Да, да.

— Вот завтра в таком же танке ты гореть будешь. Вот до рассвета несколько часов осталось, вот вам несколько часов и жить. Хочешь этого?

— Да!

— Правда, хочешь?

— Да! Хочу!

— Ну, завтра пойдем.

Понятно, что никто их никуда привязывать не будет. Представляю, какая была бы картина по всему миру: русские прикрываются щитом из заложников — мирных жителей.

Комедия начинается по новой: «Ну, так где танки, Заза?» — «Лопата Саакашвили дал». Все ржут вполголоса. Впрочем, мне надоедает:

— Оружие в селе есть?

— Да.

— Какое?

— Пулеметы, гранатометы, автоматы.

— Сколько?

— У резервистов.

— Завтра опять стрелять будут?

— Да.

— Где огневые точки? Окопы где?

— Нет окопов. Там деревья. На деревьях эта… стояли. Поселок.

— Откуда стреляли?

— Поселок.

— Резервистов сколько?

— Триста.

— И у всех оружие?

— Да.

— Мне кажется, ты врешь…

— Поселок. На деревья. Там.

Ладно, никакого толку здесь не будет. Снегу они и так уже рассказали все, что знали — а не знали они, похоже, ни черта, — и больше из них ничего не вытянешь. А Снег информацией делиться не будет. Он вообще к прессе настороженно относится.

Решаю все же попробовать поспать. Слышу, как пленных связывают обратно:

— Не туго?

— Нет.

— Точно нормально? А то смотри, без рук останешься.

— Нормально. Хорошо.

Тамаз осмелел настолько, что решается попросить водки — похмелье у него, видимо, дикое. На что ему отвечают, что он совсем уже обнаглел. Живой, иголки под ногти никто не загоняет, сигарет дали, свитер дали, так сиди и не рыпайся. Все-таки ваши по наc сегодня весь день долбили. И завтра еще будут.

Триста резервистов с гранатометами… Однако…

***