Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

В Петербурге к этой активности отнеслись серьезно. Александр II распорядился перекрыть Якуб-беку и англичанам путь на север. В 1870 году войска генерала Колпаковского заняли Музартский перевал на Тянь-Шане, а летом 1871 года русский корпус вошел в Кульджу и взял под контроль весь Илийский край. Колпаковский был награжден орденом Святого Георгия III степени. Целью операции в Илийском крае было пресечь возможное распространение восстания на русский Туркестан, объединение Кашгара с Кокандом, и, наконец, Россия не могла позволить себе потерять западнокитайский рынок сбыта своих товаров. А именно это и случилось бы, если бы Кульджа была захвачена Якуб-беком.

Он, кстати, понимал, с кем имеет дело; о том, как русские воюют, имел хорошее представление, и на операцию в Илийском крае отреагировал сдержанно. Отправил к Кауфману переговорщиков, и в 1872 году был заключен даже взаимовыгодный торговый договор.

Туркестанские генералы, особенно Колпаковский, ликовали, ведь они получили то, что хотели, Россия отныне будет закрепляться в Китайском Туркестане. Но их одернули из столицы, отправив указание «избегать всяких мер, клонящихся к упрочению нашего владычества в Илийском крае». До сих пор историки спорят, стоило ли России, а потом СССР закрепляться в Кульдже, оставлять ее себе. Китай ведь даже не очень возражална счет того, чтобы события развивались таким путем. Еще при Сталине этот проект оставался вполне обсуждаемым, когда в Синьцзяне была образована Восточно-Туркестанская республика. И население региона очень долго было пророссийским. Но вышло как вышло.

Китайские войска, конечно же, пытались выбить Якуб-бека из Кашгара, но бои шли трудно, поддержку местного населения они не получали. Летом 1873 года случилось, наконец, долгожданное для Бадаулета событие — в Кашгарию прибыло английское посольство из Индии. Якуб-бек устроил торжественный прием, а британские послы вручили ему письмо от «подобной солнцу» королевы Виктории. Вручили и подарки, вполне в английском духе: батарею артиллерийских орудий, партию винтовок и крупную сумму денег. И опять же в духе англичан заявили, что это подарок не их, а турецкого султана Абдул Азиза. Якуб-бек заключил с англичанами союзный договор, по которому они могли делать в Кашгарии практически все, что пожелают.

Английские офицеры и топографы едва ли не открыто разъезжали по стране, составляя карты и собирая сведения о состоянии русских дел, о дорогах, ведущих в русский Туркестан и Китай. Англичане построили для Якуб-бека даже несколько небольших оружейных заводов — вдруг он захочет повоевать, например, против русских. А тут и оружие есть. Впрочем, если он захочет повоевать против Китая — тоже прекрасно. Туркестанский генерал-губернатор Кауфман неоднократно называл Кашгарию «излюбленным детищем англичан». Правда, с Якуб-беком русские власти выстраивали вполне официальные отношения и, как минимум на бумаге, считали его серьезным и влиятельным политиком. Во всяком случае, переписка с Кауфманом свидетельствует именно об этом. Вот, например, письмо от 1875 года:

«К. П. Кауфман — Якуб-беку.

Высокостепенный Бадаулет.

Пробыв по воле государя императора полтора года в Петербурге, я ныне возвратился в Ташкент и нахожу необходимым объехать в скором времени Высочайше вверенный мне край.

Свидетельствуя Вам, Бадаулет, мое почтение, имею честь уведомить Вас, что я намереваюсь побывать также и на Нарыне, недалеко от границ Джиты-Шаара, — владений моего доброго соседа. Надеюсь, что установившиеся между нами ныне добрые отношения еще более укрепятся и разовьются на почве взаимного доверия.

По известиям, полученным от посла нашего в Константинополе, посланник Ваш при его величестве султане, Сеид-Якуб, ходатайствовал о разрешении ему отправиться из Константинополя в Петербург, чтобы иметь счастие представить письмо Вашего Высокостепенства его величеству государю императору и затем из столицы нашей чрез Туркестанский край возвратиться в Кашгар.

Августейшему повелителю моему Великому Белому Царю благоугодно было разрешить Вашему посланнику приезд в Петербург, и я не сомневаюсь, что он найдет при высочайшем дворе и в отечестве нашем тот милостивый, ласковый и приветливый прием, который всегда встречают у нас посланные от дружественных держав.

Желаю Вашему высокостепенству здравия, счастия и всякого благополучия.

Туркестанский генерал-губернатор, генерал-адъютант фон Кауфман.

30 июня 1875 г.

г. Ташкент»[140].