Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

Все дипломатические атрибуты и реверансы налицо. И Кашгария названа дружественной державой. То есть никто не считал Якуб-бека партизанским командиром, который даже не заслуживает внимания. В 1873 году Николай Игнатьев встречался в Константинополе с кашгарским послом, который упомянут в письме Кауфмана, и от него он узнал, что англичане, помимо официальных дипломатов и военных топографов, прислали в Кашгарию своего разведчика, грека по национальности, который под видом купца объехал всю страну. Позже выяснилось, что это был сотрудник калькуттской полиции, завербованный для разовой миссии. Кашгарский посол рассказал Игнатьеву, что англичане намерены соорудить в горной местности между Кашмиром и Яркендом свои охраняемые базы: склады продовольствия и фуража для лошадей. Официальная версия: это делается в интересах взаимной торговли, но тут любому было понятно, что такие приготовления нужны для быстрой переброски войск. В это время англичане уже не просто накачивали Кашгар оружием — в армии Якуб-бека появились офицеры индийской армии, военные инженеры, телеграфисты, полицейские инструкторы. Британцы потихоньку брали под контроль армию и чиновников Кашгарии.

Якуб-бек налаживал и тесные связи с Османской империей: турецкий султан дал ему титул эмира и тоже прислал особое посольство, а в результате переговоров был объявлен протекторат Турции над Кашгаром. Вскоре появились в обращении кашгарские монеты, где наряду с именем Якуб-бека стояло имя турецкого султана Абдул-Азиза как суверена Кашгара. Тут, правда, стоит пояснить, что все это было весьма условным актом, как-то серьезно помочь Якуб-беку, например прислать войска в помощь, турки на таком огромном расстоянии, конечно же, не могли. Впрочем, он сам неплохо отбивался от китайской армии. Отчасти с помощью английских инструкторов.

Но в 1877 году Якуб-бек неожиданно умер, при весьма странных обстоятельствах. Не исключено, что он был отравлен. В войсках начался разброд, китайцы стали продвигаться все дальше и дальше, и в 1878 году китайская армия захватила Кашгарию. Начались резня и этнические чистки. Страну превращали в выжженное поле. Генерал-губернатор Кауфман заявил китайским властям протест и намекнул, что может и вмешаться, если китайцы не прекратят резню. Десятки тысяч китайских мусульман — уйгур и дунган — бежали на русскую территорию от карателей. Население Кульджи умоляло русских не покидать город и район и спасти их от китайской армии. Потом были затяжные переговоры с Пекином об условиях возвращения Кульджи китайским властям, и произошло это окончательно в 1881 году. Когда это случилось, большая часть дунган и свыше 80 % кульджинских уйгур, опасаясь новой расправы со стороны китайцев, переселились в русское Семиречье. Их деревни до сих пор разбросаны у подножий Заилийского Алатау и Тянь-Шаня, много уйгур живут в столице Киргизии, Бишкеке, а уйгурские кафе и рестораны, как правило, считаются лучшими в городе. В Бишкеке вас любой таксист отвезет в кафе «Фаиза» или ресторан «Орзу». Оцените все сами.

Кашгария была не единственной точкой англо-русского напряжения. Все 1860-е годы британцы серьезно укрепляли свои позиции в Персии. Фирма «Братья Линч» получила концессию на судоходство по реке Карун, а первые телеграфные линии и конторы в стране начала строить компания Индо-Европейского телеграфа. В 1870 году англичанин Юлиус Рейтер получил от шаха концессию на постройку железных дорог и разработку ископаемых богатств Персии, причем на льготных условиях. Понятно, что это была не просто экономическая экспансия, а во многом политическая. Сейчас ведь тоже внешняя политика англосаксов строится именно так.

К началу 1870-х годов англичане контролировали всю Южную Персию. Северная часть считалась зоной русских интересов. В Астрабаде была, напомню, русская военно-морская база, в Астрабаде же было русское консульство, торговля в районе шла по русским таможенным правилам. Но англичане, через своих иранских и туркменских агентов, постоянно возили контрабанду в каспийские порты, оттуда ее караванами отправляли в среднеазиатские города. Русский консул в 1872 году писал нашему послу в Тегеран: «Мной замечено, что в последнее время с названными караванами бывали отправляемы в Хиву, в числе прочих товаров, иностранные изделия, доставленные в Персию транзитом через Баку».